Жертва и другие

Она пришла к Ибрагиму на квартиру, Сашу пока отправила к свекрови. Как ни странно, та не стала обвинять в смерти сына нелюбимую невестку. Выяснилось, что виноват в аварии был Стас. Только вот она как-то сразу постарела лет на десять и буквально вцепилась во внука, который был очень похож на отца. Она все время гладила его по голове и шептала:

— Все обойдется, все как-нибудь обойдется, малыш… Ты только за руль никогда не садись.

Для пятнадцатилетнего Саши эта трагедия стала трагедией вдвойне. Как принять то, что любимая мама врезалась в машину любимого папы и тот умер, а матери грозит тюремный срок? Как это вообще можно принять и понять, неважно, в каком возрасте? А подростку — тем более. Ему безумно было жаль отца — всегда доброго, веселого, умелого и щедрого. Но не меньше было жаль маму, которую увезут в какую-то страшную колонию и, возможно, будут бить и морить голодом.

Ибрагим понял, что любимую женщину нужно спасать. А для этого нужны деньги. Большие. Не только для адвоката, но и для того, чтобы Зоя отделалась «условняком». Следователь, которая вела дело, взятки не брала принципиально, нужно было искать другие выходы на нужных людей. И тогда Ибрагим позвонил Ахмету Одывару.

— Здравствуй, Ахмед эфенди бей! Это Ибрагим, помнишь меня?

— Тебя забудешь… Чем обязан?

— Это хорошо, что ты помнишь о том, что ты мне обязан. Мне очень нужны деньги, поможешь?

— Мне тоже, не поверишь… Денег у меня нет, но есть идея. Ты где сейчас обитаешь?

— В России

— Отлично, я как раз в Москве. Прилететь сможешь?

— Смогу. В Москве буду сегодня часа через три-четыре. Говори, где встретимся.

— Гостиница «Космос», двести второй номер, в шесть вечера.

Ахмет Одывар уже успел переговорить с братом относительно выделения ему денег, но Мехмет отказал. Хотя впервые в жизни младший брат сказал ему правду. Мехмет молча выслушал его историю и вынес приговор.

— Я знаю тех, кто вымогает у тебя деньги за проигрыш твоей девушки. Никого они сроду не похищали и не убивали. Так что тут два варианта: тебя разводят на деньги они или Мари твоя в доле с ними. А если и правда проиграла, то ничего они ей не сделают. Они — мажоры, дети богатых родителей, а не маргинальные придурки из черного квартала. И вообще, не хватало мне еще чужие карточные долги оплачивать. Но телефон дай, я позвоню им и скажу пару ласковых. У меня есть к кому обратиться. На жизнь денег дам, а то ты опять в какое-нибудь дерьмо вляпаешься.

Ахмет молча проглотил оскорбление и решил некоторое время последить за братом. Он вдруг вспомнил историю с украшениями — как-то очень давно Мехмет рассказал ее по неосторожности брату, не подозревая тогда о его склонностях. И сказал, что набор он вывез в Россию и спрятал. Но вот где он его спрятал?

Перед отъездом Ибрагим сумел увидеться с Зоей и пообещать ей помощь.

— Я сделаю все возможное и невозможное, но достану деньги. Ты не будешь сидеть в тюрьме. Только через мой труп.

— Спасибо тебе большое за все, — тихо заплакала та.

Ибрагим добрался до Москвы и пришел в «Космос» чуть раньше времени, поэтому ждал Ахмета в холле. Несколько лет назад он спас младшему Одывару жизнь, правда, совершенно случайно. Они оба тогда находились в России, попали в массовую драку около ресторана, в Ахмета уже летел чей-то нож, но Ибрагим успел перехватить его. Потом схватил за шиворот Одывара и потащил за собой, ругнувшись по-турецки. К его удивлению, тот добавил пару фраз на нем же.

— Ты турок? — спросил он у Ахмета.

— Да, ты, насколько я понял, тоже. Ты спас мне жизнь, я твой должник.

— Пока нам нужно уносить ноги, а там разберемся.

Он пригласил Ахмета в свое съемное жилье, они выпили, поговорили за жизнь, а узнав, что оба из Измира, прониклись симпатией друг к другу еще больше. Разумеется, Ибрагим ни сном ни духом не знал о пристрастиях своего нового приятеля, а то бежал бы от него со скоростью света. Обменялись телефонами, изредка созванивались. И вот теперь встретились вновь.

— Здравствуй, дорогой! — услышал он за спиной голос Ахмета.

— Здравствуй, Ахмет!

Они прошли к нему в номер, Ахмет предложил выпивку и, поговорив для приличия о том о сем, младший Одывар приступил к делу.

— У меня есть старший брат, Мехмет.

— Да, ты как-то упоминал о нем…

— Он богат, и я обратился к нему за помощью, мне нужно вытащить любимую женщину из беды, но он отказал мне.

— Надо же… Мне тоже нужно вытащить любимую женщину из беды, и для этого нужны большие деньги, на адвоката.

— Она кого-то убила?

— Мужа. Сбила на машине, но не специально. А у тебя что случилось?

— Моя Мари проиграла в карты очень большую сумму. Она сейчас находится у людей, которые ее держат в заложниках до тех пор, пока я не отдам все деньги, проигранные Мари.

— Да уж, как говорят в России, хрен редьки не слаще…

— Чего, какой редьки? — переспросил Ахмет.

— Проехали. Что за предложение?

— Когда-то давно Мехмет украл очень дорогое украшение и спрятал его в России, но я не знаю где. Нужно будет последить за ним, куда он ездит, с кем встречается… И напугать.

— Напугать? Это как? Напялить на себя маску зомби?

— Нет, имитировать нападение, пистолет я найду, ты должен несколько раз выстрелить, но не попасть в него. Может, тогда он станет сговорчивее…

— Ты рехнулся??? Я на такое не подписываюсь, я не киллер и на российские нары не хочу.

— Почему киллер? Я же не заказываю тебе его убивать, это брат мой родной, хоть и козел редкостный. Просто напугать. Пистолет будет заряжен холостыми, не парься.

Ибрагим молчал. Что-то внутри противно ныло, предупреждая, что с этим человеком не нужно иметь дел, что все кончится очень плохо и нужно уходить, пока не поздно. «Но тогда Зоя отправится в колонию, — шептал ему другой внутренний голос. — А денег сразу крупной суммой ты больше не найдешь нигде».

Ведь официально Ибрагим работал в российском колледже, и кредит ему в Измире не дали бы. А тут, несмотря на российское гражданство — отец постарался в свое время оформить ему двойное, — возможно, дали бы, но не всю сумму. А нужен был миллион российских рублей, и еще деньги на жизнь — Зою ведь теперь точно уволят с работы, если уже не уволили. Все-таки учебное заведение, а не рынок.

— Пятьсот штук, — выдал Ахмет. — Баксов.

— Хорошо, — сдался Ибрагим.