Страница 61 из 77
Глава 43. Ева
Горло перехватывает спазмом. Кажется, я задыхаюсь.
- А как же мама? - шепчу, глотая слёзы. - А Иман? Он же… он мой муж! Его арестовали по ошибке…
Багров вздыхает. Накрывает мою руку своей сильной рукой.
- Знаю, это жестоко. Но нам придется пойти на крайнюю меру. Если ты будешь по документам мертва, тебя не станут искать. В Москве я тебе помогу.
Я молчу. В голове шумит. Мне больно, страшно. Перед глазами все плывет.
- Ева, я готов взять ребенка на себя, - голос Багрова звучит, будто сквозь вату. - Я возьму на себя вину моего брата. Я усыновлю твоего малыша. Я бы предложил тебе руку и сердце, но, к сожалению, я женат. В ближайшие полгода развестись я не смогу.
Я пугаюсь. Вжимаюсь в подушку.
- О чем вы говорите? - шепчу хрипло. Поднимаю правую руку вверх, показывая обручальное кольцо. - Я замужем, Виктор Константинович!
- Нет, нет, ты неправильно меня поняла. - Он проводит по волосам ладонью. Нервничает, как и я. - Я не имел ввиду эту сторону вопроса. Понимаешь, твой ребенок… он для моей семьи все! Руслан, мой брат, был в семье самым младшим. Младших любят сильнее, и когда мы его потеряли, мы все свихнулись от горя…
Я молчу. Нервно сжимаю руки, а по щекам катятся слёзы. Я так долго мечтала о том, чтобы добраться до семьи Руслана. Так хотела сообщить им, что у него остался сын. Моя мечта сбылась. Они знают. Только почему мне так больно и горько? Почему перед глазами стоит мой муж, Иман?
Багров осторожно гладит меня по волосам. Я чувствую, как дрожат его руки от волнения.
- Я хочу, чтобы ты была под моей защитой. У твоего сына будет наша фамилия. Я возьму на себя его воспитание. Он продолжит нашу династию. Получит юридическое образование и пойдет по нашим стопам. Ты не будешь нуждаться, Ева. Наша семья о тебе позаботится. Даю слово, - произносит он.
- Виктор Константинович, а это правда, что Руслан поспорил на мою честь? - спрашиваю едва слышно.
Багров хмурится. Пытается подобрать слова.
- Он пошел ва-банк. Забрал деньги и подал рапорт об отставке. Думаю, в ту ночь он ехал к тебе, чтобы вместе с тобой сбежать. Его расстреляли на дороге люди твоего отчима. Они же и забрали выигрыш. Я уверен, Руслан тебя любил. Тебя невозможно не любить, Ева.
В палате повисает гнетущая тишина. Слышны только мои всхлипы и болтовня ребенка.
- Ева, я старший брат Руслана, и я хочу защитить тебя и малыша. Единственный способ - объявить вас погибшими. Соглашайся на мой план. У нас совсем немного времени. Информация о том, что ты жива, может утечь в любую минуту. Здесь врачи подпишут свидетельство о смерти, а дальше дело техники.
Я всхлипываю.
- Я не могу уехать, не сообщив маме…
- Мы договоримся с Тагиром. Если операция по спасению пройдет успешно, он сообщит твоей маме, что с тобой все в порядке.
- Обещаете?
- Даю слово, Ева. Слово офицера.
- Тогда я согласна.
Он кивает.
- Спасибо.
Похлопывает меня по плечу и стремительно выходит из палаты.
Русик забирается ко мне на кровать, устраивается у меня в ногах и что-то сумбурно лепечет.
Я отворачиваюсь к стене и чувствую, как горло сжимает спазмом. Слёзы катятся по щекам, и нет никакой возможности их остановить. Я не понимаю, отчего мне так больно.
Я все жду, что в палату войдет Иман. Сверлю взглядом дверь до тех пор, пока глаза не начинают закрываться от усталости.
«Он не придет», - осознаю окончательно, и от этого становится ещё больнее.
… Военный самолет набирает скорость. Взлетная полоса заканчивается, и он взмывает в высоту. Русик дремлет на руках у полковника. Умаялся, и ему дали успокаивающую микстуру.
Час назад врачи в больнице подтвердили мою смерть, подписав свидетельство. Наверное, умирать всегда больно. Осознать, что Ева умерла, у меня пока не получается. Меня до потери сознания пугает переезд в Москву.
Я лежу на специально оборудованных для перелета носилках, потому что у меня сломаны ребра и сидеть мне тяжело. Мне тоже вкололи снотворное, и периодически меня отбрасывает в сон.
Я вижу Руслана Багрова. Он такой четкий, такой явный - как будто живой. Стоит на одной стороне ущелья, а я на другой. Смотрит на меня выразительно, как будто прощается навсегда.
Я тяну к нему руки, хочу прикоснуться. Но он отворачивается и уходит в горы.
Я резко просыпаюсь. Лицо мокрое от слез. Осторожно их вытираю с щек.
- Ева, почему ты плачешь? - с беспокойством смотрит на меня полковник. - Тебе больно?
- Руслан приснился, - сообщаю шепотом. - Такой явный, как живой… Посмотрел на меня и ушел в горы.
Виктор Константинович протягивает руку, гладит меня по плечу.
- Руслан может быть спокоен. Ты и малыш теперь в безопасности, - произносит успокаивающе. - Следующая остановка - Москва.
Я киваю. Я его тоже почти отпустила. Простила ли? Не знаю, возможно ли такое простить.
Поворачиваю голову к небольшому круглому окошку. Внизу раскинулись огни ночной Махачкалы. Я улетаю из Дагестана навсегда. Прикрываю на миг глаза.
И вновь Иман притягивает меня к себе на той смотровой площадке Дербента. Вдалеке раскинулся серо-голубой Каспий, свежий ветер пытается сорвать с меня шелковый платок, а яркое солнце ослепляет. Иман нежно целует меня в губы, а потом несколько мгновений сосредоточенно смотрит мне в глаза.
- У тебя глаза такого же цвета, как море. Ты это знаешь? - смеётся он.
Как некстати всплывают эти воспоминания! От них сердце рвется на части. Хватаюсь за обручальное кольцо на пальце, как за спасение. Оно - единственное, что осталось на память о моей прошлой жизни.
Сердце сжимается от горя и почему-то отчаянно рвется обратно. Туда, вниз, к огням Махачкалы. Я никак не могу смириться с тем, что больше никогда не увижу своего мужа. Как же я хочу, чтобы он прижал меня к своей груди и сказал, что все будет хорошо! Хочу увидеть его гордый кавказский профиль! Заглянуть в его карие, почти черные глаза. Услышать смех Айны, послушать советы свекрови насчет кухни…. Хочу наконец увидеться с мамой. Но вместо этого впереди непроглядная тьма. Для всех этих людей меня больше нет.