Страница 28 из 65
– Теперь я скажу вам, зачем собрала вас всех здесь, – продолжает Персефона, медленно расхаживая перед нами. – Каждый день, пока вы будете оставаться во дворце, после того как мой муж удалится на покой, вас будут приводить ко мне. И каждую ночь я буду учить вас тому, как угодить Аиду. После чего одна из вас будет отправлена к нему.
По залу прокатывается волна шепота. Мое сердце бешено стучит, слишком очевиден смысл ее слов.
Персефона позволяет женщинам перешептываться еще мгновение, но затем поднимает руку, и мгновенно воцаряется тишина.
Кивнув, она продолжает:
– Если избранная сумеет завоевать расположение моего мужа, остальные будут свободны и смогут вернуться к своим жизням.
Некоторые женщины с облегчением выдыхают, но я не позволяю себе расслабиться.
– Однако если женщине не удастся добиться успеха, на следующий день она не вернется. Этот цикл будет повторяться до тех пор, пока одна из вас не сумеет покорить его сердце или пока не останется никого.
Мертвая тишина воцаряется в зале. Лицо Персефоны каменеет, когда она снова оглядывает нас, и я понимаю – перед нами не прежняя богиня весны. Она так не похожа на ту, с которой я встретилась несколько дней назад.
Я чувствую ужас, исходящий от женщин, заточенных здесь вместе со мной. Не знаю, сколько еще смогу выдержать это всепоглощающее чувство вины, особенно теперь, когда на кону их жизни.
Жизни тех, кто оказался здесь лишь из-за меня.
Ледяной холод пробегает по спине, когда до меня наконец доходит истинная тяжесть ситуации.
Это не игра.
Это испытание.
Это борьба за выживание.
– Мы начнем сегодня ночью, – объявляет Персефона, резко возвращая меня в реальность. Ее взгляд скользит мимо, но затем внезапно останавливается – она замечает меня, несмотря на то что Лилия частично заслоняет меня собой.
Ее глаза темнеют, а затем стремительно светлеют, превращаясь в мягкие медово-зеленые озера.
Преображение настолько быстрое, что я невольно делаю шаг назад.
– Хейзел? – На ее лице на миг появляется замешательство, прежде чем она быстро берет себя в руки. – Иди, встань рядом со мной.
С неохотой я заставляю себя подойти ближе, чувствуя, как взгляды остальных женщин прожигают мне спину. Персефона встречает меня мягкой улыбкой, но по мере того, как я приближаюсь, ее глаза снова становятся настороженными.
Я не доверяю этой версии Персефоны и стараюсь держаться от нее на расстоянии. Все внутри подсказывает, что происходит нечто более серьезное, но я пока не понимаю, что именно.
– Персефона, я…
– Мы поговорим позже, – отрезает она и обращается к остальным. – Вам нужно знать все о моем муже и его… желаниях. С этого момента ваши вкусы, ваши стремления, ваши мечты должны стать его.
Женщины переглядываются, их лица полны неуверенности, но некоторые, наоборот, будто оживляются, желая услышать больше.
Я стою неподвижно, стараясь сохранять нейтральное выражение лица, хотя внутри все сжимается.
– Начнем с вашего поведения, – говорит Персефона, и в ее голосе появляется хищная мягкость. – Аид – сильный мужчина. Он любит власть и подчинение. Вы должны научиться быть покорными, позволять ему вести, но не путайте покорность со слабостью. Уверенность в вашей кажущейся невинности – вот что заставит его обратить на вас внимание.
Я хмурюсь, не в силах понять, что происходит. Она действительно собирается учить нас тому, как соблазнить собственного мужа?
Остальные женщины постепенно подаются вперед, их любопытство побеждает страх. Я же ощущаю, как с каждым ее словом нарастают тревога и отвращение.
Персефона замечает мой взгляд и улыбается. В тусклом свете ее зубы кажутся острыми, как у зверя.
– Вот, я покажу на примере Хейзел, – произносит богиня, и мое сердце болезненно сжимается, когда она делает шаг ко мне.
Наши взгляды встречаются, в ее глазах нет ни тени доброты, которую я когда-то видела.
Я не могу отделаться от мысли, что она знает, кто виноват в случившемся. И если знает, то что собирается со мной сделать?
– Персефона, – начинаю я снова, но тут же прикусываю язык, когда она бросает на меня предупреждающий взгляд и продолжает.
– Следите за мной. Представьте, будто эта девушка – Аид.
Она приближается, ее движения плавные, изящные и опасно завораживающие. От нее веет ароматом весны, свежестью и жизнью – это меня пьянит, но я не позволяю себе расслабиться.
Она поднимает руку, чтобы убрать прядь волос мне за ухо. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться.
– Вот как нужно касаться, – произносит она низким, почти шелковым голосом. – Нужно заставить его жаждать вашего прикосновения… но при этом не позволить ему подумать, что вы хотите его в постели.
Я замираю, когда она наклоняется, словно чтобы поднять что-то с пола, и ее тело как будто случайно касается моего.
Движение едва заметное, но его достаточно, чтобы по коже побежали мурашки.
Она выпрямляется, бросает на остальных женщин понимающий взгляд – и все еще делает вид, будто не замечает собственного коварства.
Персефона смотрит на меня с небольшой улыбкой, затем ее лицо смягчается, и она поднимает подбородок, кокетливо глядя вверх.
– Аид человек с особыми вкусами; он всегда должен
верить
, что командует. Заставьте его думать, что это он – охотник, а не вы.
Одна из женщин фыркнула от презрения, а Персефона подняла глаза как раз в тот момент, когда блондинка, что сидела рядом со мной, закатила глаза.
Мне становится дурно, когда Персефона отступает от меня: мягкость исчезает с ее лица, и она, прищурившись, смотрит на других.
– Теперь ваша очередь, – говорит она им. – Разбивайтесь по парам и изображайте невинное соблазнение друг друга. Не забывайте, вовремя соскользнувший рукав или приподнятый подол могут сделать больше, чем вы думаете.
Пока остальные образуют пары, я остаюсь неловко стоять в одиночестве, на мгновение облегченно понимаю, что Персефона забыла обо мне. Наблюдаю, как она ходит между женщинами, поправляет их движения и шепчет советы. Ночь тянется, и приходит осознание, что я единственная, кто вообще не участвует в этом всем.
Хоть сама эта «лекция» и кажется мне ничтожной… возможно, это показывает, насколько мало я знаю. Мне кажется, будто она взяла эти приемы у Эроса. Думаю, что именно чему-то такому он мог бы научить меня, если бы у нас было больше времени. Я едва не рассмеялась про себя: нет, Эрос едва ли обучил бы меня тонкостям такого соблазнения.