До самой смерти

12. Хейзел

Пока меня не было, кто-то, видимо, заходил в мою комнату – на кровати аккуратно разложена простая ночная рубашка. Я быстро осматриваю все вокруг, но, похоже, теперь кроме меня здесь никого нет.

Я хожу туда-сюда, обдумывая все происходящее, а потом все же переодеваюсь и забираюсь под шелковое покрывало. Сон не идет, я снова и снова пытаюсь придумать, как передать весть Персефоне, но чем дольше размышляю, тем безнадежнее это кажется.

Стражи даже взглянуть в мою сторону не хотят, не то что заговорить… Бумаги, чтобы написать записку, тоже нет.

Внезапно мой разум замирает. Я вспоминаю сверток, который нашла у Смерти и спрятала в складках юбки.

Молясь, чтобы он уцелел после всего, что произошло с прошлой ночи, я откидываю одеяло и вскакиваю с кровати. Почти добежав до ванной, слышу, как дверь в спальню с грохотом распахивается.

Я резко оборачиваюсь, отшатываясь к стене, когда в комнату входят двое стражников.

– Что это значит? – вопрошаю я, обхватывая себя руками. Они, конечно же, не отвечают. Просто подходят ближе и хватают меня.

Сердце бешено колотится, я вырываюсь, но их хватка словно железная. Они тащат меня по коридорам вниз, мои босые ноги едва успевают скользить по холодному камню. Из-за тусклого света я даже не понимаю, куда меня ведут.

Наконец мы останавливаемся перед огромными дверями из темного дерева, которые будто поглощают все вокруг. Стражи толкают меня внутрь, и я, споткнувшись, оказываюсь в просторной, мягко освещенной комнате.

Выпрямляюсь и вижу, что на меня смотрят остальные женщины, похищенные Аидом. Их лица полны растерянности и страха, так же как и мое.

Прежде чем я успеваю повернуться к стражам с вопросами, двери за мной уже захлопываются.

К счастью, женщины быстро теряют ко мне интерес, и я остаюсь осматриваться в одиночестве.

Комната огромная, часть ее тонет во мраке, стены и пол оплетены дикими лианами и цветами. Кажется, будто внутри дворца Аида внезапно вырос целый сад.

Мои ноги приводят меня к задней части помещения, где стоят изящные кресла и диванчик. В груди вспыхивает надежда, что это покои той богини, о которой я думаю.

Но с каждой минутой она тает, сменяясь тревогой.

– Хейзел? – тихо зовет кто-то.

Я поднимаю взгляд и вижу женщину с рыжими волосами – ту самую, что говорила со мной за ужином.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спрашиваю я, мысленно укоряя себя за то, что не разыскала ее раньше.

В ее глазах мелькает беспокойство. Она быстро оглядывается по сторонам и подходит ближе.

– Меня зовут Лилия, я из двора Эроса, – отвечает она.

– О, – выдыхаю я. – У тебя есть какие-нибудь новости извне? От Эроса?

Она качает головой.

– Боюсь, нет. Меня забрали из дома от мужа сегодня утром и с тех пор не позволяли ни с кем общаться за пределами этих стен.

Конечно. Я и сама могла бы догадаться.

Я прикусываю губу, чувствуя вину, ведь это из-за меня все эти женщины оказались втянуты в жестокие игры Аида.

– Прости, – шепчу я. – Я не хотела, чтобы вы все оказались здесь…

– Глупости, – перебивает Лилия. – Это вина Аида, не твоя. Просто… хочу посоветовать тебе не отказываться от любви так быстро. И уж тем более не в пользу царя.

– Прошу прощения? – моргаю я, пораженная ее словами.

– Прости за откровенность, но мой муж ухаживает за садами, и прошлой ночью…

Внезапно тьма заполняет комнату. Несколько женщин вскрикивают, заглушая голос Лилии, и жмутся ближе друг к другу.

Воздух тяжелеет. Пространство наполняет мягкое свечение, которое собирается в центре комнаты. Постепенно из света проступает фигура, и, когда сияние разливается по комнате, среди лепестков появляется Персефона.

Меня окутывает тревожное облегчение, когда ее взгляд обводит собравшихся.

Я заставляю себя стоять на месте, хотя сердце рвется вперед рассказать ей все. Но что-то подсказывает: пока нельзя. Нужно подождать, посмотреть, зачем она здесь.

Персефона делает несколько шагов вперед.

Вслед за ее босыми ступнями из пола вырастают цветы, но стоит ей отойти, как они мгновенно увядают, исчезая.

Вокруг ее ног вьются лианы, обхватывая икры, не мешая движению. На губах улыбка, но в глазах прячется сталь.

Гнев. Горечь. Такой я ее еще не видела.

Я отступаю, и в тот же миг Лилия придвигается, чтобы лучше разглядеть богиню. Теперь Персефона меня не заметит: высокая Лилия заслоняет меня собой.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеное сердце. Остается лишь ждать, пока нам скажут, зачем всех собрали среди ночи.

Персефона останавливается в нескольких шагах от женщин. Странный свет, разливающийся вокруг нее, придает облику жуткое, но не совсем потустороннее сияние.

У ее стоп продолжают рождаться лианы и цветы, сплетаясь вокруг ног и поднимаясь все выше, словно одевая Персефону в живую одежду из зелени и бутонов. Однако странно наблюдать, как цветы увядают почти сразу после того, как распускаются, только чтобы тут же уступить место новым.

Я не помню, чтобы видела нечто подобное в прошлый раз. И уж точно не помню, чтобы Персефона так плохо владела своими эмоциями.

Она ведет себя не так, как та богиня, которую я знала.

Напряжение в зале растет. Любопытство смешивается с тревогой, и женщины начинают неловко переступать с ноги на ногу.

Персефона все еще молчит, медленно водя взглядом по комнате.

– Я знаю, чего добивается Аид, – наконец произносит она, и ее голос разрезает тишину, делает воздух тяжелым. – И я знаю, что одна из вас уже привлекла его внимание. Разве я не ваша владычица? Неужели вы предали бы мою доброту ради того, чтобы стать второй женой моего мужа?

Ее голос гремит по залу, заставляя всех вздрогнуть. Персефона поднимает руку, делая глубокий вдох, будто старается взять себя в руки.

– И все же, как водится с моим супругом, я не имею права голоса в этом деле. Поэтому я решила помочь вам подготовиться к вашей будущей роли.

Я ошеломленно моргаю, не в силах осознать услышанное.

Зачем она это делает? Почему согласна помогать мужу искать новую возлюбленную?

Неужели не понимает, что тем самым подрывает свое собственное положение?

Это не имеет смысла. Безусловно, эти слова должны означать что-то другое. А может, как и мы, она просто не имеет выбора.