Страница 29 из 65
Эрос – Бог Похоти и Желания, но у меня создается впечатление, что он не знает, что такое
заслуживать
желание.
– На сегодня все, – наконец объявляет Персефона и возвращается ко мне, даже не глянув в мою сторону.
Я могу быть статуей в этом саду, настолько мало внимания она мне уделяет; но, надеюсь, это изменится, когда мы окажемся наедине.
Ее взгляд вновь скользит по комнате, когда женщины выстраиваются перед ней, и я понимаю, что сейчас она выберет первую, кого отправит к Аиду. Живот сводит от беспокойства, когда ее взгляд останавливается на той дерзкой, хоть и прекрасной блондинке, сидевшей рядом со мной за ужином.
Улыбка, появляющаяся на лице Персефоны, когда она указывает на девушку, пугает до дрожи.
– Ты, – говорит она. – Ты пойдешь первой к моему мужу. Успех или провал решит не только твою судьбу, но и всех, кто стоит в этом зале.
Блондинка бледнеет от безмолвного напоминание о том, что в случае неудачи она, вероятно, больше не встретит утра. Я вижу, как люди слегка отстраняются от нее, словно уже готовясь к утрате.
– Сейчас? – спрашивает женщина. – До рассвета осталось всего несколько часов, и я…
– Ты
ничего
не слышала из того, что я говорила? – резко обрывает Персефона. – Ты пойдешь к нему этой ночью и докажешь раз и навсегда, есть ли в тебе то, что нужно, чтобы соблазнить повелителя.
Блондинка выпрямляется, принимая вызов. На ее лице появляется холодная усмешка.
– Как пожелаете,
моя повелительница
.
– Стража! – приказывает Персефона.
– Персефона, – шепчу я отчаянно, – пожалуйста, позволь мне поговорить с тобой.
– Не сейчас, – отвечает она, едва взглянув на меня, в этот момент в комнату входят несколько ее стражей. – Отведите остальных обратно в их комнаты. Немедленно.
Я беспомощно наблюдаю, как Персефона опускается в кресло у дальней стены, расслабленно откидываясь, будто все происходящее ее вовсе не касается. Меня вместе с другими женщинами выталкивают из комнаты.
Лишь оказавшись снова в башне, за закрытой и запертой дверью, я позволяю себе выдохнуть – смесь облегчения и раздражения рвется из груди.
Когда Персефона впервые заметила меня, я была наполовину уверена, что меня тут же бросят к Аиду. В каком-то смысле это даже было бы проще.
А теперь, запертая здесь, я не могу перестать думать о том, почему этого не случилось и почему она не позволила мне сказать хоть слово.
Забравшись под одеяло, я долго ворочаюсь, но сон не приходит. Я жажду узнать судьбу той женщины, узнать, что ждет всех нас.
Меня терзает страх: слишком многие могут погибнуть в этой странной игре, которую затеяла Персефона.
Как бы ни старалась понять, я не могу представить, что она надеется получить.
А главное, что теперь должна делать я.