Завязка на любовь

— Вот конченая! – выругивается Юра, и я понимаю, что впервые вижу его таким рассерженным. – Тебе нечего стыдиться, просто некоторым не стоит работать с детьми.

— Наверное. – Поджимаю губы. – Что ж, полагаю, твоя очередь.

— В лагере на день открытых дверей я забыл свой стих прямо на сцене. Сделал вид, что мне всё равно, но на самом деле сразу после выступления заперся в кабинке туалета и плакал.

— Будь я там, обязательно обняла бы тебя.

— Не обняла бы. Я тогда всё ещё был пухлым и потным.

— Тогда бы точно обняла!

— Да-да, – отмахивается Юра. – Давай, теперь ты.

— На выпускном меня вырвало прямо на рюкзак мальчика, который мне нравился. Когда он за ним пришёл, мне было так стыдно, что я не смогла признаться и свалила всё на пьяного парня из параллели.

— А ты, оказывается, коварная, – смеётся Юра. – Хотел бы я посмотреть на тебя в старшей школе.

— Ничего интересного, – отмахиваюсь уже я. – Я была занудной зубрилой и, как ты уже понял, совершенно не умела рисковать.

— Ну, этот пунктик мы прокачали. Представь, что бы сказала восемнадцатилетняя Полина, если бы ты рассказала ей, что прыгала с вышки, отправилась с каким-то парнем в горы и, о ужас, попробовала что-то помимо карамельного латте?

— Она бы подумала, что я сумасшедшая. И, пожалуй, была бы права.

— Пожалуй.

— Что ещё расскажешь?

— Наверное, осталась всего одна постыдная вещь, о которой я никому до тебя не говорил.

— И что же это? – Приятно, что он делится со мной подобным.

— В нашу первую встречу я тебе соврал.

Неожиданно.

— Я сказал тебе тогда, что не читал твои книги и знаю тебя только из-за Марты. Но правда в том, что я прочитал как минимум пять твоих книг.

— Что? – Это признание буквально обескураживает меня. – Ты читал меня?

— Однажды мне было нечем заняться, и я увидел на столе у Марты твою книгу. Прочитал за два вечера, а потом стащил из её шкафа ещё парочку. Так что да, я тебе наврал. Как только ты вошла в кофейню, я сразу же тебя узнал.

— Почему ты соврал?

— Не хотел, чтобы ты посчитала меня очередным твоим сумасшедшим фанатом.

— Я не считаю своих читателей сумасшедшими фанатами.

— Но тогда-то я этого не знал.

Минуя многовековой пихтовый лес, десятки горных ручьёв и Бзерпинский карниз, к закату добираемся до лагеря. Пока Юра устанавливает палатку, решаю осмотреться. Забираюсь повыше и оглядываю место стоянки. Невероятно. Зелёные склоны Кавказских гор, в тени которых местами все ещё лежит снег, цветущие альпийские луга и в центре всего этого великолепия горное озеро. От Юры я знаю, что это озеро Малое, первое из озёр Дзитаку. И именно здесь нам предстоит провести сегодняшнюю ночь.

— Что это за цветы? – спрашиваю Юру, указывая на белые соцветия.

— Рододендрон.

«Ро-до-ден-дрон», – мысленно повторяю по слогам, чтобы запомнить название.

— Они прекрасны.

— Этот цветок называют альпийской розой. По легенде, Бог, когда выгнал первых людей из Эдемского сада, в напоминание о рае создал этот цветок. Рододендрон – символ тоски по дому, – продолжает рассказывать Юра, а затем, подняв голову от палатки, спрашивает: – Скучаешь по дому?

— Возможно, это покажется странным, но нет, – признаюсь ему я.

— Тогда зачем уезжаешь?

— Ну, это же мой дом.

— По которому ты не скучаешь.

— Не могу же я жить у бабушки вечно. Да и у меня есть обязательства перед моим издательством. Встречи, книжные ярмарки, презентации..

— На презентации можно прилетать, три часа – и ты в Москве. Ну а жильё, с жильём я что-нибудь придумаю.

— Ты?

— Я, – без колебаний отвечает Юра. – Можешь даже не переживать на этот счёт.

Почему он всё это говорит?

— Я буду прилетать. Например, на зимних..

— Ты говоришь о паре раз в год, а я говорю тебе о каждом дне каждого года.

«О каждом дне каждого года», – снова мысленно повторяю Юрины слова.

— Уверена, ты сможешь найти ещё кого-то, кто будет выполнять твои дурацкие задания, – вспоминаю его же слова, сказанные на берегу моря.

— Дело не в дурацких заданиях! – рычит Юра.

— Тогда в чём?

Юра встаёт с земли и уже через мгновение стоит напротив. А ещё через одно – наклоняется и целует. Осторожно, но с напором. Не давя, но доказывая, без слов объясняя всё в малейших деталях.

«Ты важна. Ты моя. Я тоже твой. Весь, без остатка».

Его губы со вкусом горького кофе, его большие ладони поверх моей талии, его прерывистое напряжённое дыхание – всё это медленно сводит с ума. Если у меня спросят, кружилась ли у меня в горах голова, я скажу – да, кружилась. Но не от высокогорного чистого воздуха.

— Есть идеи? – шепчет он, продолжая касаться мои губ.

— Ни одной, – шепчу я в ответ и в этот раз целую его первая.

К вечеру перебираемся в палатку. Наши спальные мешки лежат совсем рядом, и мы, кутаясь в них, ложимся в обнимку. Юрина рука беззастенчиво поглаживает мой живот, губы осыпают влажными поцелуями шею. Прикрыв глаза, позволяю касаться себя, чувствуя внизу довольно ощутимое напряжение.

Эйфорию прерывает страшный рёв. Медведь! Где-то совсем рядом. Мгновенно прижимаюсь ближе к Юре, тело каменеет от испуга. Юра подносит указательный палец к губам, призывая к молчанию.

— Не волнуйся, – успокаивающе шепчет он и тянется свободной рукой к сумке. – У меня есть пистолет.

И Юра действительно достаёт из сумки оружие.

— Ты что, готов убить живое существо? – так же шёпотом спрашиваю я, испуганно разглядывая пистолет в его руках.

Медведь не виноват в том, что ему не нравится вторжение чужаков на его территорию. Он не должен за это умирать.

— Поверь, если для того, чтобы ты не пострадала, мне придётся его убить, то да, готов, – отвечает Юра.

— А если это медведиха и у неё медвежата?

— Будет очень жаль, но она защищает своё, а я защищаю своё, Полин.

Защищаю своё!

— То есть я твоя? – Приподнимаюсь на локтях, совершенно забыв об опасности.

— Видимо, надо закрепить, раз ещё не дошло, – хмыкает Юра.

— Закрепить что?

— Вот это.

Продолжая сжимать в руке пистолет, Юра укладывает меня на спину, нависает сверху и целует. Пальцами сначала зарываюсь в его волосы, затем сжимаю широкие плечи, касаюсь спины. Где-то вдалеке снова звучит медвежий рёв, но на этот раз мне совсем не страшно. Потому что знаю – у меня есть тот, кто меня защитит.

Гордей

Музыка долбит так, что заглушает даже мысли. Самое то, чтобы не думать об одной сумасбродной девчонке. В паре с клубными битами идеально помогает забыться алкоголь. Ставлю опустевший стакан на стойку и прошу бармена повторить.