Страница 23 из 60
Горы сменяют холмы; минуя аэропорт и Олимпийский парк, выезжаем к морю. Не на центральный пляж, гораздо дальше. Здесь нет ни людей, ни лежаков, ни шезлонгов, только маленькая будочка, возле которой стопкой сложены разноцветные сапы.
— Я не умею, – поспешно сообщаю я Юре.
— На то и расчёт, – спокойно отвечает на это парень.
Он уверенно проходит к будке и дёргает дверь на себя. Та, к удивлению, легко открывается, и Юра скрывается внутри.
— Ты уверен, что это вообще законно? – спрашиваю я его, озираясь по сторонам. Сейчас нас точно кто-нибудь увидит и вызовет полицию. Вот Гордей поржёт, увидев новости: известная писательница из Москвы вместе с соучастником ограбила инвентарную будку на берегу Адлера.
— Не волнуйся, хозяин будки – мой друг. – Юра появляется в проёме, звеня связкой ключей. – Вот, даже ключи оставил, просил закрыть, когда будем уезжать.
Юра выходит из будки и протягивает мне пакет с антискользящими тапками.
— Держи, иди переодевайся.
— А ты? – глупо спрашиваю я его.
— А я вот. – Юра быстро снимает с себя кофту и штаны, под которыми всё это время, оказывается, скрывались плавательные шорты. Невольно зависаю на его обнажённом торсе. Если в рубашке он выглядел идеально, то без неё.. ужасно, вопиюще, неприемлемо неприлично. Кто бы мог подумать, что за оверсайзом Юра всё это время прятал спортивный торс с шестью кубиками пресса и ярко выраженными косыми мышцами живота?
— Не думала, что ты занимаешься, – зачем-то озвучиваю я свои мысли, одновременно пытаясь вернуть голосу адекватное человеческое звучание.
— Да ничего такого, таскаю пятилитровки из подсобки.
Тоже пятилитровки потаскать, что ли.. Дёшево и, главное, действенно.
— Что, нравлюсь? – спрашивает Юра.
Глаза парня насмешливо блестят. Знает, что хорош и какое внимание привлекает к себе. И я почему-то воспринимаю это как вызов. Тоже стягиваю с себя кофту прямо на пляже. Кидаю её вместе с брюками на камни к Юриным вещам. Теперь на мне только слитный белоснежный купальник на тонких бретельках с открытой спиной. Пусть я не таскаю пятилитровки, но трижды в неделю упахиваюсь в зале. Я тоже ничего себе. Улыбка с лица Юры пропадает, взгляд становится внимательнее и серьёзнее.
— Что, нравлюсь? – повторяю я за Юрой, на что парень криво усмехается. Прохожу мимо него к сапам: – Ну, что дальше? – громко спрашиваю я, делая вид, будто бы между нами нет никакого напряжения.
— Сейчас. – Юра подходит ко мне и поднимает с камней белый сап. – Держи. – Сам берёт себе чёрный.
У воды он проводит мне краткий инструктаж, объясняя, как держать равновесие. Волн нет, и на берегу всё выглядит довольно просто.
— Лучше держи его так. – Юра подходит со спины и помогает мне правильно взять весло. Когда наши оголённые участки кожи соприкасаются, я невольно дёргаюсь, но Юра, словно не заметив этого, продолжает сжимать мою ладонь длинными, немного сухими пальцами. – Поняла?
— Угу, – киваю я, неотрывно смотря на наши переплетённые пальцы.
То, что представлялось простым на берегу, в воде кажется совершенно невозможным. Я в своём секси-купальнике больше не грациозная кошка, скорее неуклюжий тюлень, каждые десять секунд оказывающийся в воде. Юра выкрикивает аффирмации в духе «У тебя всё получится», но чайки, кружащие над водой, напрочь убивают всю самооценку. Эти дуры орут так, словно хохочут над моими жалкими попытками устоять на доске на волнах. В конце концов, по совету Юры, я обессиленно сажусь на сап, свесив ноги в воду.
Юра возвышается на своём сапе совсем рядом. Он не упал ни разу, но благодаря моим брызгам тоже намок. От солёной воды его кудряшки оформились, завитки стали чётче, и теперь он похож на настоящего калифорнийского сёрфера.
— Поймаешь? – спрашивает Юра.
И только сейчас замечаю небольшую сумку, перекинутую через его плечо.
Юра кидает сумку мне, ловлю, с интересом разглядывая ту в своих руках, пока парень грациозно перелезает на мой сап и садится рядом.
— Что там? – спрашиваю я его.
— Награда за старания, – отвечает он, улыбаясь, и достаёт из сумки два небольших свёртка, завёрнутых в крафтовую бумагу. Юра протягивает один мне, разворачиваю и вижу внутри сэндвич.
— Ты хотел сказать – за страдания.
Вгрызаюсь в мякиш. Эти сэндвичи продаются у них в кофейне, но здесь, в море, вкус сэндвича раскрывается иначе. Гораздо ярче. Делаю ещё один укус, и ещё. Юра тихо смеётся, смотря на меня.
— Фто? – спрашиваю я с набитым ртом.
Юра молчит, задумчиво разглядывая моё лицо, а затем неожиданно спрашивает:
— Так ты и правда уедешь?
Почему это звучит так.. с надрывом?
— А разве это не было очевидно? – Я тихо вздыхаю и, чтобы разрядить обстановку, отшучиваюсь: – Неужели будешь скучать?
— Буду, – без промедления серьёзно отвечает Юра и затем говорит то, от чего я теряюсь окончательно: – Могу я что-то сделать, чтобы ты осталась?
— Почему ты спрашиваешь это?
— Кто ещё согласится выполнять мои дурацкие задания? – На лице Юры возникает лёгкая усмешка.
— Точно. Таких ненормальных надо ещё поискать.
Перекусив сэндвичами, решаю попробовать ещё раз встать на сап, и к концу дня мне удаётся устоять на нём, не свалившись в воду, почти целую минуту! К разговору про мой скорый отъезд мы больше не возвращаемся. Шутим, толкаемся и даже устраиваем небольшую фотосессию специально для моего канала. И хорошо. К чему эти вопросы.. мне всё равно придётся уехать.
Приезжаем на Поляну сразу к началу Юриной смены. Я беру себе ирисовый раф и какое-то время ещё сижу в кофейне. Под фоткой с Юрой возникает комментарий Гордея:
ГОРДЕЙ
У этого «он просто помогает мне с книгой» шесть кубиков, ты знала? Черт, да конечно ты знала!
ПОЛИНА
Не ревнуй, Вилицкий.
ГОРДЕЙ
Дорогая, я слишком хорош, чтобы переживать на этот счёт.
Последнее сообщение прилетает от Гордея уже в личку, и у меня вырывается смешок.
Украдкой смотрю на Юру и тут же ловлю на себе его взгляд. Интересно, это простое совпадение или он глядел на меня всё это время?
Допив кофе, подхожу к барной стойке, чтобы попрощаться.
— Уже уходишь? – Юра поднимает голову от кофемашины.
— Кофе допит, пора уступить место другим.
По вечерам в кофейне так много людей, что часто кому-то не хватает места.
— Если дело в этом, я могу сделать тебе ещё кофе, допишешь главу.
— Я лучше дома, в тишине.