Латтанский трон

В любом случае, даже незаметно улизнув, я не знала бы, в какую сторону идти. Я изучала карты чужих земель с грамматиком, часами слушала его рассказы о дальних странах, но никогда не думала, что мне предстоит путешествовать одной, и еще хуже – не из своего дома. Роул был для меня центром вселенной.

Еще мне нужны были карта, запасы еды и воды, хотя бы приблизительное представление о расстояниях. И многое другое. В первый раз я честно призналась себе, что одна не справлюсь. Но к кому обратиться за помощью? Здесь у меня не было друзей. Даже Хенса, к которой я, сама того не замечая, прониклась теплыми чувствами, не была мне подругой.

Я бессильно провела босой ногой по пыльному камню, ища выход, но ощутила лишь пустоту, которая сжимала меня в кольце отчаяния. В животе заурчало, а перед глазами на мгновение поплыло от выпитого вина. Только теперь я осознала, что целый день не ела.

Я поднялась, стряхнув с кожи прилипшую пыль, и отправилась на поиски еды. Почти сразу заметила женщину, раздающую хлеб. Она вложила его мне в руки с такой легкостью, с такой искренней радостью, что во мне шевельнулось странное, колючее чувство вины. Но я тут же его отогнала.

Жуя хлеб, я брела вниз по улице, к причалу, когда взгляд выхватил знакомый силуэт и синяк, зеленеющий под глазом юноши. Молодой кормилец, выходя из глинобитного дома, явно торопился. В голове тут же вспыхнула идея.

– Хафра! – окликнула я его, прежде чем успела обдумать ее. – Хафра, сын Эйе!

Он обернулся с нескрываемым удивлением, но все же остановился, позволив мне подойти.

– Что тебе нужно, вражеская дочь? – Его голос прозвучал резко и отрывисто. – Я спешу.

– Где твой брат? – спросила я, проглотив язвительный ответ вместе с хлебом.

Хафра недоверчиво сузил глаза.

– А тебе-то какое дело? – Он нахмурился. – Джеди нельзя с тобой говорить.

– Но ты же говоришь, – парировала я, едва сдержав усмешку.

Он молча отвернулся и пошел дальше, петляя между ликующими горожанами.

– Стой же! – Я сорвалась с места, стараясь не отстать. – Мне нужна помощь. А твой брат, кажется, добр сердцем. Так же у вас говорят?

– Я не позволю ему, живая мертвая, – бросил он через плечо и раздраженно провел ладонью по бритой голове.

Живая мертвая. Так масерцы называли чужестранцев. Для них – народа, избранного богами, – сама мысль о том, что другие страны еще существуют, казалась нелепостью. В их глазах мы были недоразумением, ходячими тенями – живых, которые вот-вот должны были стать мертвыми.

– Что ж, я найду его сама, – спокойно заявила я, предполагая, какую реакцию вызову.

И не ошиблась. Хафра резко остановился, развернулся и навис надо мной всем телом.

– Не смей к нему приближаться! – прошипел он, сжимая кулаки. – Он моложе и глупее, но это не повод использовать его.

Я выдержала паузу, заглядывая в его глаза, полные гнева. Вот они, эмоции. Слабое место каждого.

– Раз не хочешь, чтобы я беспокоила его, помоги мне сам, – прошептала я, откусывая еще кусочек хлеба с полной невозмутимостью, скрывая за этим едва заметную удовлетворенную улыбку.

Я ощущала его раздраженное дыхание у себя на лбу. Хафра будто ссутулился. Несколько долгих секунд он молчал, внимательно меня разглядывая. На языке у него вертелись слова, но он не мог их произнести.

В тот миг мой взгляд помутнел, и передо мной всплыло лицо отца. В чертах Хафры таилась какая-то тень его облика – и я невольно пошатнулась.

– Еще чего, – наконец выдавил он, развернулся и зашагал прочь, выплюнув напоследок масерское оскорбление: – Ты – творение Исефет

[12]

[Исефет – понятие хаоса в Масерии, противостоящее принципам законности Маат.]

.

На этот раз я не стала его догонять.

Глава XI

Выспаться не удалось. Планы побега в моей голове сменились кошмарами, сразу как голова коснулась подушки. Сны были обрывочными, пугающими, полными страха перед провалом и смертью от рук врага. Я видела, как Тия отдает приказ убить меня, как ее губы расплываются в довольной улыбке. И в тот самый миг, когда хопеш коснулся моей шеи, меня спасла Хенса, встряхнув за плечо и выдернув из ночного ужаса.

Тяжело дыша, я вскочила, чем испугала соседку – она в панике отпрянула, широко распахнув свои бледно-голубые глаза.

– Бес меня упаси! – воскликнула она, нервно заправляя вьющиеся локоны за уши.

– Прости, – пробормотала я, отводя взгляд. – Кошмар приснился.

Сердце билось гулко, в висках стучало. Я медленно свесила ноги с кровати, чувствуя, как прохладная испарина покрывает все тело, а ночное льняное платье липнет к коже.

Остаток вчерашнего праздника прошел в ожидании: я терпеливо ждала, пока почитательницы Амона завершат ужин со своими умершими родственниками, отпразднуют победу над моей империей, насытятся плясками и, наконец, отправятся в Институт. Я хотела в библиотеку. Мне нужно было туда. Но конечно, когда мы прибыли, двери в нее уже были закрыты.

Я немного постояла в темноте, разочарованная, сжимающая деревянные ручки дверей под строгим взглядом статуи Тота, а потом вернулась в комнату. Хенса уже ложилась спать, но, выпытав, где я была, объяснила: на ночь двери Дома книг всегда запирают, туда могут попасть только хенеретет, которые изучают звезды.

Теперь же, с самого утра, я торопилась, нетерпеливо отсчитывая минуты до возвращения к тем заветным дверям. Мы с Хенсой сходили в общие бани, поучаствовали в повседневном ритуале открытия глаз Амона, как и все хенеретет, а затем поспешили на завтрак. Я шла на несколько шагов впереди соседки – больше пропускать этот прием пищи я не собиралась.

Трапеза хенеретет проходила в молчании: почитательницы Амона ели сладкий хлеб, запивая его молоком. Я сделала глоток прохладного напитка и ловким движением спрятала кусок хлеба в нагрудной части платья. Уже после, оглянувшись по сторонам, я встретилась взглядом с Ярет и Сифен.

Они не осуждали меня за кражу. Я предположила, что они даже не заметили.

Мой желудок болезненно сжался. Я бы предпочла, чтобы они просто обвинили меня в воровстве, но в их взглядах читалось нечто другое. То, что заставляло меня чувствовать себя маленькой, уязвимой и напоминало, что я здесь чужая.

Я поперхнулась молоком и взяла еще один кусок хлеба. Я посмотрела на более разнообразную пищу на части стола, где сидели хесит, шемант и ифаат, и сглотнула слюну.

Как же хотелось яиц, которые мне подавали на завтрак в Роуле.