Страница 70 из 84
«Не отвлекайтесь, иначе не сможете вернуться», – прозвучал громовой голос сразу отовсюду. Пришлось сосредоточиться на мысли о спутниках. И вот они снова вместе, парят в молочном сумраке, постепенно затопившем все вокруг. Они чувствовали друг друга, но не могли ни видеть, ни слышать, будучи сразу и рядом, и далеко.
Сперва появились новые звуки – чистое пение на разные тембры, от кристального сопрано до гудящего баса, потом – ароматы лотоса, сандала и мускуса. Затем в полусумраке возникло сияние золотистого, ало-оранжевого и небесно-голубого оттенков, не слепящее, но мягкое, чарующее и согревающее. Шары света ширились, заполняя пространство вокруг, а затем внутри каждого возникла фигура. Восхищенные гости тонкого мира замерли на мгновение, а потом пали ниц. Невозможно было не узнать, в чью обитель заглянул простившийся на время с телом разум. Эти ясные лики встречали людей в храмах, в домах, смотрели с дорожных алтарей и являлись в чудесных снах. Их неземные голоса подсказывали верный путь, а руки незримо правили судьбами.
«С чем явился ты, гость из мира манавов?» – прозвучал вопрос в мыслях каждого.
«Я здесь ради истины и успокоения души», – на свой лад ответил каждый.
«Что есть истина? – восседающий на цветке лотоса многорукий седовласый старец с четырьмя лицами благосклонно улыбнулся. – От начала мира все мыслящие существа ищут ее, но она не снаружи. Просто наш взор затуманен грехами. И самый страшный из них – гордыня… Когда-то я сам возвеличил себя, поставив выше Тридэва, выше Махадэви. Я жаждал получить ответы на все вопросы, но подобное возможно только в смирении и покое. Гордыня и алчность, какими бы мотивами они ни питались, лишь множат грехи и жестоко караются после смерти. Меня самого Господь Шива лишил пятой головы. Лишней головы, признака самовозвеличивания. Теперь она украшает трезубец Шивы, а мне не мешает ясно видеть».
Лила почтительно поклонилась, сложив ладони, но не понимала, что до нее хотят донести. Разве она превозносила себя над другими?
Сияние стало ярче, в нем промелькнули картины недавних событий, будто кто-то листал фотоальбом, а в груди вспыхивали одно за другим чувства, одолевавшие ее в те моменты: обида и стремление отомстить родственникам, проклятие, что она призвала на их головы, уверенность, что Стхану обязан ответить на ее чувства, и злость, когда этого не произошло, пренебрежительное отношение к спутникам… Картины сменяли одна другую, и с каждой следующей девушка понимала, что имел в виду Брахма.
«Трава растет из семечка, цветок вызревает в плод. Плод роняет новое семя в землю, чтобы то проклюнулось новой весной, а сама трава становится тленом и удобряет землю, в которую упало семечко. Трава становится кормом для зверей и птиц, а те сами когда-нибудь лягут в землю. Круг завершится и начнется вновь. Ни одна из стихий не является главной. Без стрелы молнии, ударившей в сухой ствол, не возгорится огонь, как и без самого ствола, что дарит земля. Без воды и воздуха нет ливня и грозы. Тигр настигает и убивает антилопу, но разве делает это ради славы или величия? Ведь и он в свое время станет тленом, из его костей вырастет новая трава, что станет пищей антилопам. Как верно, что тигр поглощает антилопу, так же верно и то, что антилопа в свой срок поглотит тигра. Ни один из них не главнее и не ничтожнее другого, как и Тридэв. Мы равны и дополняем друг друга. Каждый из нас встречает любого манава, ванара, нага или другую живую тварь в свой черед. И лишь полностью отринув гордыню, алчность и жадность, лишь приняв мир таким, каков он есть, смиренно, можно приблизиться к дхарме.
А теперь вспомни, что привело тебя на этот путь на самом деле».
Лила задумалась. Всю жизнь она мечтала узнать, кто она, для чего посещали ее странные видения и откуда взялись невероятные способности. Асура в храме сказала, что она рождена в пламени. Но что это – метафора или что-то более материальное? А еще день ото дня ее изнутри пожирал пожар иного рода – выбор, который она боялась сделать. Раньше за нее выбирали другие: сперва – отец, потом – Стхану и Кент, а теперь от нее и ее слов зависели другие люди… и это пугало.
«Не бойся выбора, – прозвучал в мыслях голос седовласого Творца. – Бойся плыть по течению. Ответы – не лепестки лотоса, ветер их не принесет сам. Не зажжешь пламя – не получишь ни тепла, ни света».
«Я понимаю, – кивнула девушка. Сомнения постепенно отступали, но не истаяли совсем. – Я все время ищу ответы, но найденное оказывается или обманкой, или…»
«Совсем не тем, что ты ожидала? Мир вообще не такой, как мы ожидаем, он пребывает в постоянном движении. И только от нас зависит, что произойдет или не произойдет. Ответы на все вопросы таятся в сердце твоего пламени. Не ищи вдали, ищи в себе. Чтобы найти конец нити, вернись к ее началу…» И завершающим аккордом перед глазами всплыла картинка из старого сна: гора из красного песчаника и открывшаяся в ней дверь неведомо куда.
В алом сиянии колыхалась фигура гигантского нага со множеством голов, на его капюшонах сверкали и переливались драгоценные камни. На его кольцах возлежала мужская фигура.
«Нараяна!»
Облаченное в богатые одежды и золото божество с лицом и телом цветущего юноши мягко улыбнулось и слегка склонило голову в ответ на почтительный поклон гостя.
«Я ждал тебя, царевич Арджуна. Подойди, не бойся».
«Нараяна… – прошептал Анил, от восхищения даже не обратив внимание на то, что Хранитель миров называет его иным именем. Впрочем, теперь и он сам потихоньку начал понимать, в чем дело. – Прости, я слишком редко думал о тебе».
«Мы отвечаем за дела, а не за мысли, – Вишну улыбался, но тон его был суров. – И вовсе не забывчивость привела тебя на край пропасти, а нерешительность. Без перьев орел не сможет летать, и перья верно служат ему, а вот помнит ли он о своих перьях?»
Анил-Арджуна непонимающе хмурился. Чем он прогневал Хранителя мироздания? Он всегда стремился быть честным, непредвзятым, руководствоваться только законом.
«Вспомни, Арджуна: твоя гордыня закрыла тебе путь в царство Индры. Гордыня – начало падения. Тебе кажется, что ты стремишься вверх, но ты застываешь и падаешь. Тебе кажется, что ты созидаешь и хранишь свое царство, а на самом деле ты поливаешь каменный цветок, в то время как живой чахнет, – произнес Вишну. – Взгляни на свои перья, сын грома!»