Страница 28 из 84
– Я согласен, – развел руками мужчина. Он тайно восхищался мужеством новой знакомой, но старался держать чувства и мысли в узде. А приглашение было шансом присмотреться к ней поближе. Духшасур предупреждал его, что не стоит доверять глазам. – Что-то еще нужно сделать?
– Ничего, просто приходи. Я скажу, куда и когда, как только уладим формальности.
– Можешь на меня рассчитывать.
Лила благодарно улыбнулась.
Тем же вечером она отправила сообщение Анилу Пателю с той же просьбой. Как и ожидалось, ответа не последовало, но девушка почему-то не сомневалась: он придет.
Дым от костров то стелился по земле, то клубами возносился к небесам, исполняя жутковатый мистический танец. Сладковато-удушливый и очень едкий, он немилосердно щипал глаза и царапал горло, а запах сгоревшей плоти вызывал тошноту. Лила держалась изо всех сил: нужно все сделать правильно, ничего не упустить, не перепутать и не испортить.
Все украшения (кроме фамильного кольца, подаренного отцом, и сестринского кулона) девушка оставила в гостинице, надела самую простую одежду и распустила волосы. Теперь на них оседал крупными хлопьями пепел. Вонь въедалась в локоны и в кожу, и в ближайшие дни, а то и недели, избавиться от нее едва ли получится, но Лила об этом не переживала.
Осторожно ступая босыми ступнями по седой от пепла земле, с риском напороться на осколок камня, она пробиралась между костров к месту проведения обряда. Глаза покраснели и слезились, было трудно дышать, но она шла, глядя прямо перед собой. Легкое свободное сари колыхалось при каждом шаге так же, как и клочья дыма.
У дальнего края площадки, возле поленницы из свежих, сочащихся смолой бревен выделялись три рослые фигуры, выделявшиеся среди окружающих: Стхану и два офицера, Анил Патель и Девдан Сингх. Первый не был ей родственником по крови, остальные двое – и вовсе чужие. Но в глубине души девушка была им благодарна за то, что пришли: ведь у нее совсем не осталось родных, чтобы поддержать в столь трудном и сокровенном деле.
Служители в причудливых одеждах, со странными знаками на руках и лицах, молчаливо и почти бесшумно двигались вокруг и больше напоминали выходцев из царства Ямы.
Лила не могла точно сказать, в каком из миров сейчас пребывает. Но ее это уже не пугало, а даже начало по-своему забавлять. Она уже не первую неделю словно танцевала на грани и начала привыкать к непостижимым событиям. Настораживало другое: она настолько свыклась с происходящим, что уже воспринимала его как должное. Прежняя жизнь, до попадания в Калькутту, отодвинулась настолько, что порой казалась красивым и добрым сном, а уверенность, что когда-нибудь получится к ней вернуться, таяла с каждым днем. Впрочем, сама Лила тоже сильно изменилась.
Дым поредел, уже не так ел глаза, а фигуры служителей и спутников приблизились и стали яснее. Девушка замерла, не в силах сделать ни шагу больше. Страх ледяной иглой пронзил сердце и сковал тело при мысли, что дальнейшие события изменят ее жизнь навсегда. Прошлое развеется с пеплом погребального костра – и что ей останется? Пустота и одиночество?
Первой – панической – мыслью было развернуться и броситься прочь не разбирая дороги. Куда угодно – главное, подальше отсюда. Она вдруг почувствовала себя маленькой одинокой сиротой, которой никто не сможет и не захочет помочь… Взгляд метался от лица к лицу в поисках поддержки, пока не натолкнулся на спокойный одобрительный взор телохранителя. Тот прямо-таки лучился уверенностью и покоем, и измотанная нервотрепкой Лила ухватилась за него, как за спасительный канат.
На смену панике вдруг пришел гнев. Он зародился внизу живота и, стремительно разгораясь, как пожар в сухостое, поднимался все выше. И справиться с этим оказалось куда сложнее, чем с паникой.
«Кто посмел разрушить мою жизнь?! Как они отважились?! – вспыхивали в голове огненные фразы. – Как могли эти жалкие негодяи лишить
меня
всего – всего, что я любила?!»
Ладони окутал жар, губам и горлу сделалось горячо, как от острого карри. Краем глаза девушка заметила, как изумленно и будто испуганно округлились глаза служителей и те отступили на шаг; как напрягся Стхану и встревоженно переглянулись Анил и Девдан. Даже клубы дыма и пепла будто бы шарахнулись от нее в стороны. Лила и сама изумилась… и, как ни странно, это помогло. Она по привычке сжала кулаки, глубоко вздохнула, а гнев начал отступать. Жар постепенно спал, а ярость сменилась решимостью.
«Ты поступаешь правильно, – мысленно убеждала себя девушка, – и никто не сможет тебя напугать или сбить с пути!»
Глубокий вдох. Медленный выдох. Лила собралась с духом и двинулась дальше по пыльной тропинке. Едва ли она заметила, как на том месте, где она только что стояла, земля потемнела, будто обуглившись, и просела почти до скального основания…
Лила сосредоточилась на только что сложенном из смолистых бревен костре. Она чувствовала на себя взгляды троих мужчин, лучившиеся теплом и сочувствием. Неужели? Она ожидала чего-то подобного от Стхану, но не от едва знакомых офицеров. Удивление пробудило ее от прострации. Она действительно ошибалась на их счет и их ледяные сердца способны биться по-человечески? Впрочем, это может быть лишь проявлением вежливости. Девушка не подняла головы, чтобы лишний раз не смотреть на них и не разочаровываться.
– Вы готовы, госпожа? – почтительный полушепот не позволил ей провалиться обратно в пучину меланхолии.
Даже сил разлепить губы не нашлось, поэтому она лишь нервно закивала, глядя себе под ноги, будто боялась оступиться.
– Тогда идемте со мной.
Лила прошла за своим проводником в сторону только что сложенных костров, где уже ожидали помощники с кувшинами масла и горящими факелами и картри
[22]
[Помощник или непосредственно исполнитель погребального ритуала.]
с котелком воды. Накануне Лила вместе со знакомым мудрецом совершила обряд подношения даров семи брахманам. Стхану ухитрился всего за день где-то раздобыть все необходимое. Не только молоко, рис и мед, но и одежду, украшения и даже корову, которую требовалось отдать в храм, чтобы она сопровождала души в царстве Ямы.
Служители подготовили тела, насколько это было возможно, завернули в ткань и разместили на носилках поверх сложенных просмоленных бревен. На них положили шарики пинда
[23]
[Рисовые шарики, которые используют как подношение предкам или при проведении погребального ритуала.]
, чтобы души могли ими расплатиться с Яма-дутой
[24]