Страница 15 из 27
Кроткая миссис Уорт прожила ровно столько, чтобы оставить неизгладимый след своей простой искренности на жизни девочки, что заняла в её сердце место, опустевшее после смерти её собственной дочурки. С утратой второй матери девушка росла без единой женщины-подруги, кроме индианки Инес, и именно к Провидцу, а не к Джефферсону Уорту, обращалась она с самым полным доверием и верой. Детский инстинкт, что привёл малышку в объятия большого инженера в ту ночь в пустыне, не дрогнул за все годы, покуда она вырастала в девушку, и Провидец, чья работа после завершения строительства Ю. и К. звала его во многие уголки Запада, ухитрялся раз в несколько месяцев навещать девочку, которую любил как родную. Мистеру Уорту, что был ей отцом во всём, в чём вообще мог им быть, Барбара отвечала дочерней любовью, но никогда не могла войти в его жизнь так, как входила в жизнь инженера. Так что именно Провидец, после миссис Уорт, стал главным влиянием, что формировало характер девушки, лишённой матери. Его мечты об Освоении земель, его планы и усилия заставить мир признать ценность этого великого дела, вместе с его неудачами и разочарованиями, она разделяла с самых юных лет с особым сочувствием, ибо от неё не скрывали ту трагическую роль, что пустыня сыграла в её собственной судьбе. Особенно занимала её пустыня Королевской Впадины. Ей казалось, что в каком-то смысле пустыня принадлежит ей; что она сама принадлежит пустыне. Это была её Пустыня. Её запустение она разделяла; её ожидание понимала; нечто от её тайны окрашивало её жизнь; нечто внутри неё откликалось на её зов. Это была её Пустыня; она боялась её; ненавидела её; любила её.
Часто, сидя и глядя на эту огромную впадину, Барбара всем сердцем жаждала узнать тайну, что та хранила. Кто она такая? Кто были её люди? Какое имя было дано ей при рождении? Какова была та жизнь, из которой пустыня её вырвала? Но ни разу не пришло ответа на её мольбу из грозной «Ладони Божьей Руки».
Прежде чем Барбара в тот день покинула дом, некий мужчина, шагая длинным, лёгким шагом, шёл по тропе Сан-Фелипе из города на Месу. Был он высок и такого угловатого, поджарого сложения, что тело его, казалось, состояло по большей части из костей, скреплённых сухожилиями, почти столь же твёрдыми, как сам костяк. Худое, обветренное лицо его было выжжено солнцем до цвета седельной кожи. Одет он был в вельветовые штаны, подпоясанные и заправленные в высокие шнурованные сапоги, мягкую серую рубаху и мягкую шляпу, а через его квадратные плечи был перекинут ремень небольшой фляги. Длинные ноги несли его по земле с удивительной скоростью, так что прежде чем Барбара покинула мексиканскую семью, пеший путник уже достиг подножия низкого холма у входа в каньон.
С поразительной лёгкостью мужчина взобрался по крутому, каменистому склону холма, где, выбрав удобный валун, уселся и обратил внимание на дивную картину, что от его ног простиралась на мили и мили до пурпурной стены гор на западе. Он сидел так неподвижно и так был поглощён созерцанием пейзажа, что рогатая жаба, шмыгнувшая под край валуна при его приближении, снова выползла наружу, отважившись подобраться почти к самому каблуку его сапога; а ящерица, взбираясь на камень за его спиной, едва не коснулась его плеча.
Когда Барбара покинула тропу Сан-Фелипе и поехала к холмам, взгляд мужчины привлекла движущаяся точка на Месе, и он пошевелился, доставая из кармана куртки полевой бинокль, — а от его движения рогатая жаба и ящерица мигом скрылись. Наведя бинокль, он без труда разглядел фигуру девушки верхом на коне, что двигалась в его сторону. Он снова обратился было к созерцанию пейзажа, но позже, когда конь с всадницей приблизились, вновь поднял бинокль, чтобы взглянуть ещё раз. На этот раз он уже не отвёл взгляда.
Быстро, покуда Барбара приближалась всё ближе и ближе, черты её наряда и снаряжения становились всё отчётливее, покуда мужчина с биноклем не сумел разглядеть даже бахрому на её перчатках, очертания её лица и цвет волос. Когда она остановилась и повернулась взглянуть на пустыню внизу, он позабыл о картине, что так занимала его прежде, и продолжал смотреть на неё. Когда же девушка повернула лицо в его сторону и, казалось, поглядела прямо на него, он в смущённом замешательстве опустил бинокль, на миг позабыв, что на таком расстоянии, в своей серо-жёлтой одежде, так сливающейся с землёй и камнем, он никак не мог быть замечен. С тихим смешком над своим нелепым положением он опомнился и снова поднял бинокль, наведя его на Барбару, что теперь быстро скакала к устью маленького каньона, открывавшегося позади того холма, где он сидел.
Внезапно, с восклицанием, молодой человек вскочил на ноги. Бегущий конь споткнулся и упал. После нескольких попыток подняться животное осталось лежать неподвижно. Девушка не шевелилась. Длинными прыжками мужчина ринулся вниз по крутому каменистому склону холма.
Когда Барбара медленно открыла глаза, она лежала в тени каньонной стены, на некотором расстоянии от того места, где споткнулся её конь. Всё ещё оглушённая падением, она медленно огляделась, силясь собрать разбежавшиеся мысли. Место было ей знакомо, но она не могла вспомнить, как здесь очутилась. И где же её конь — Пилот? И откуда взялась эта фляга на земле рядом с ней? При этой мысли она села и огляделась как раз вовремя, чтобы увидеть высокую, поджарую, грубо одетую фигуру, что приближалась к ней со стороны устья каньона.
Мгновенно девушка потянулась за оружием. Кобура была пуста.
Мужчина, уже совсем близко, увидев этот многозначительный жест, остановился; затем, подойдя ближе, молча протянул ей её же собственный револьвер с перламутровой рукоятью.
Всё ещё в замешательстве, повинуясь порыву предыдущего мгновения, Барбара выхватила оружие из протянутой руки и мигом взяла молчаливого незнакомца на прицел.
Весьма неспешно тот отступил на несколько шагов и высоко поднял обе руки над головой.
«Кто вы такой?» — резко спросила девушка.
«Белый человек», — ответил он с чудаковатой усмешкой, добавив, точно спохватившись, — «и джентльмен».
«Но почему — что — как я сюда попала? Откуда вы взялись?»
«Я был вон там, на холме. Видел, как упал ваш конь, и поспешил к вам самым коротким путём. Вы были без сознания, и я перенёс вас сюда, подальше от солнца».