Страница 12 из 27
В тишине, наступившей, покуда наполняли стаканы, оба приятеля уловили имя Джефферсона Уорта. В тот же миг их внимание привлёк хорошо одетый, франтоватый на вид незнакомец, что стоял у стойки и громко разговаривал с человеком, известным в Рубио-Сити как устроитель горнорудных затей сомнительной честности. Пэт с Техасом слушали с весёлым любопытством, покуда те двое сообща честили Джефферсона Уорта, не жалея слов и подробностей.
«Валяйте, джентльмены!» — вставил бармен, возвращаясь на своё место от столика в углу. — «Мы тут все как один поддерживаем ваше мненье. Выпейте за счёт заведения». Он любезно подлил им ещё спиртного.
«Братец Уорт, видать, крепко в чести у этакой паствы», — протянул Техасский Джо своему товарищу.
«Тсс!» — прошептал Пэт. — «Про малышку выспрашивают». Праздный, забавляющийся интерес обоих приятелей вмиг обратился в напряжённое внимание.
«Уж чего они только не перепробовали, чтоб её родню сыскать, — говорил хозяин салуна, — да покамест без толку. Болтают, коли никто не объявится с правами на неё, Джефферсон Уорт удочерит малышку да вырастит как родную».
Это заявление о намерениях Джефферсона Уорта вызвало у незнакомца пространное суждение насчёт того, годится ли банкир вообще для того, чтобы растить дитя, и каковы её шансы на правильное воспитание и счастье в руках этого дельца. Поскольку его речи были горячо поддержаны устроителем и человеком в белом фартуке, оратор воодушевился и принялся укреплять свою позицию касательно будущего этой бедной, беззащитной сиротки, вольно разъясняя, в чём состоит долг Рубио-Сити в этом деле. Его прервало лёгкое прикосновение к плечу. Обернувшись так резко, что расплескал виски из стакана, он взглянул в худое лицо Техасского Джо. За спиной степняка возвышалась грузная фигура ирландца, с довольным, предвкушающим выражением на его битой-перебитой физиономии. По залу пробежала внезапная сочувственная тишина. Все лица обратились к этой группе.
«Прошу прощенья, незнакомец», — сказал Техас своим самым мягким тоном, — «да только тянет меня сказать своё слово на этом вот собрании».
Человек этот, пожалуй, ответил бы что-нибудь гневное и напыщенное, да предостерегающий взгляд устроителя и лёгкое покашливание бармена его удержали.
Текс продолжил. «Что у вас есть право на своё мненье насчёт характера мистера Джефферсона Уорта — этого я не отрицаю, и в Рубио-Сити немало найдётся тех, кто с вами согласится. Может, у вас и есть причины чувствовать себя обиженным. Я в этом их деловом деле не больно-то смыслю. Может, вы передёрнули колоду, а он вас на этом поймал. Вы уж больно на то смахиваете, потому как я приметил: не тот игрок, что играет честно или проигрывает по-честному, визжит громче всех, когда карта против него ложится. Но когда вы касаетесь означенного Джефферсона Уорта да будущего этой малютки, да вольно этак толкуете про долг Рубио-Сити на этот счёт, — тут уж вы, почитай, забрались на мою землю. Мы с этим вот джентльменом, — он повёл рукой в сторону Пэта с нарочитой торжественностью, к великой потехе публики, — мы с этим вот джентльменом доводимся той малышке родными дядьями, и любой пучеглазый, лопоухий, сальнопалый помесь койота с зайцем, что выскочит из глубин цивилизации, чтоб оттяпать нашу заявку, намекая, будто мы не годимся присмотреть за правильным воспитаньем упомянутой малютки, да что братец Уорт ей не подходящий папаша, — тому лучше приходить заряженным, потому как беда будет ходить за ним по пятам, покуда он не образумится либо не ляжет в землю понадёжнее».
В многозначительной паузе, что за этим последовала, никто не шелохнулся. Техас стоял непринуждённо, глядя прямо в глаза незнакомцу. Пэт метал по залу свирепые, настороженные взгляды, от лица к лицу.
«Уповаю, вы уразумели силу моих слов», — заключил Техас со значением.
Незнакомец беспокойно шевельнулся и торопливо огляделся в поисках сочувствия или подмоги. Все лица были непроницаемы. Техас ждал.
«Пожалуй, я погорячился», — угрюмо сказал незнакомец. — «Прошу прощения, джентльмены».
«Считайте собрание закрытым, джентльмены», — сказал Техас, непринуждённо. — «Мы с моим партнёром уповаем, что паства сохранит наши слова в памяти на будущее. А теперь, бармен, все пьют за наш счёт, за здоровье и счастье нашей уважаемой племянницы — мисс Барбары Уорт».
На улице, спустя несколько минут, Пэт проворчал своё разочарование. «Чтоб черти взяли человека без нутра».
Не обращая внимания на жалобу приятеля, Техас задумчиво отозвался: «Как думаешь, Пэт, может, есть какая правда в том, что тот джентльмен молол? Хоть мы и видали его на той поездке, а всё же Джефферсон Уорт — штучка холодная. Скажи начистоту. Что он для малышки сделает?»
«Да как раз то самое, что мы видали в той поездке, и наводит меня на мысль, что вопрос-то скорей в том, что малышка с ним сделает», — ответил Пэт, тем самым не посрамив честь своего племени.
ГЛАВА IV
ЛУЧШЕ УЖ НА ДЕВЯНОСТО
Пятнадцать лет перемен оставили на Рубио-Сити мало следов. Роскошные трансконтинентальные поезда, полные туристов, теперь останавливались у вокзала, где под перечными деревьями печально окультуренные индейцы торговали сувенирами, сработанными в Канзас-Сити да Нью-Джерси, — останавливались и шли дальше вдоль края Королевской Впадины, через перевал Сан-Антонио, к великим городам на западном краю континента. Но городку на берегах Колорадо, в этом почти безводном краю, строить своё благополучие было почти не на чем. По улицам всё так же смешивались старожилы пустыни, гор и равнин: с изыскательской вылазки, с рудника или с ранчо; авантюрист, устроитель делишек, индеец, мексиканец, пограничный делец да турист.
Но мало кто из горожан Рубио-Сити помнил теперь историю о девочке-малышке, которую Джефферсон Уорт со своими товарищами отыскал в La Palma de la Mano de Dios. Ибо, хоть Рубио-Сити и переменился мало с того дня, когда Техасский Джо благополучно вывез упряжку с ребёнком из пустыни, люди приезжали и уезжали, как это водится у их беспокойного племени. Немногие оставшиеся «старожилы» давно перестали пересказывать эту историю. Никто уже не думал о молодой девушке, что в тот день проезжала верхом по улице, иначе как о дочери Джефферсона Уорта.