Страница 11 из 27
«Си. Я думаю, три-четыре дня, может, пять, сеньора».
«Будет очень жарко».
«Си, сеньора. В том годе мужик моей сестры — Хосе — тоже поехал в Сан-Фелипе. Мало воды было. Он не вернулся».
«Да, я помню. Как это твои люди называют пустыню Королевской Впадины? Ладонь Божьей Руки, верно?»
«Си, сеньора. La Palma de la Mano de Dios».
«Хоть бы они уже приехали».
«Он скоро приедет, я так думаю. Может, он не выехал, когда думал выехать. Может, какое дело — как это у вас называется — «бизнес» — не пускало его выехать», — успокаивающе сказала индианка.
«Но мистер Уорт рассчитывал вернуться два дня назад, а он ведь всегда точен, ты же знаешь, Инес».
«Си, сеньора. Но, может, в этот раз по-другому».
«Хоть бы уже… Гляди, Инес, гляди! Кто-то остановился!»
Экипаж сворачивал к дому.
«Это сеньор Уорт», — сказала индианка.
«С ним кто-то есть, Инес. У них ребёнок».
Когда Джефферсон Уорт и Провидец поднимались по дорожке — инженер нёс на руках маленькую девочку, — миссис Уорт неуверенно поднялась на ноги. «Беги, скорей, Инес — скорей! Огня!»
В ту ночь, когда Провидцу, устроенному со всеми возможными удобствами, отвели покой на отдых, а малышка — вымытая и накормленная — крепко спала в детской кроватке, которую Инес принесла из неиспользуемой комнаты в большом доме банкира и поставила прямо в спальне миссис Уорт, Джефферсон Уорт с женой тихонько подкрались к постельке девочки. Молча они смотрели на детскую фигурку под белоснежным покрывалом, на круглое личико со спутанными каштановыми волосами на подушке.
Миссис Уорт стиснула руки в жадной надежде и прошептала: «Ах, Джефф, можно нам её оставить? Можно?»
Джефферсон Уорт ответил своим обычным осторожным манером: «Ты искала метки на её одежде?»
«Не было ничего — ни единой буковки. И всё, что она может сказать о своём имени, — это «Барба». Уверена, она хочет сказать «Барбара»». Ответив, миссис Уорт с тревогой всмотрелась в лицо мужа. Затем воскликнула: «Ах, ты ведь хочешь её оставить; хочешь!» — и добавила с тоской: «Конечно, нам следует попытаться разыскать её родню, но неужто ты считаешь совсем уж дурным, Джефф, желать — желать, чтобы у нас это никогда не вышло? Мне сдаётся, будто её послали занять место нашей родной девочки. Она нам так нужна, Джефф. Мне она так нужна — а тебе… тебе она понадобится, когда…» Был один день впереди, о котором банкир с женой никогда не заговаривали. С тех пор как их единственное дитя родилось и умерло, миссис Уорт была безнадёжной калекой.
Прошло несколько недель, и все усилия разыскать родню маленькой Барбары оказались тщетны. Расспросы в Рубио-Сити и Сан-Фелипе, объявления в газетах на побережье — ничего не дали. В те дни край этот был краем чужаков, где люди приезжали и уезжали почти без следа и быстро терялись в вечно неспокойном потоке. Не было ничего удивительного в том, что никто не мог опознать упряжку, о которой можно было рассказать лишь то, что там были женщина, ребёнок да одна гнедая лошадь. Много было упряжек, где ехали женщина с ребёнком, и много таких, где среди двух, четырёх, шести или более голов скотины была одна гнедая.
Тем временем маленькая Барбара в своём новом доме постепенно отдалялась от всего, что было до её долгой поездки в большом фургоне с мужчинами. Она уже начинала поговаривать о «другой маме и папе». Миссис Уорт заняла место той, другой женщины в детском сердечке — так же, как малышка Барбара заполнила опустевшее материнское сердце самой женщины.
К мистеру Уорту, хоть она больше и не сжималась от страха, девочка сохраняла настороженное, вопрошающее отношение. С Техасом, Пэтом или мальчиком Эйбом, что часто наведывались все вместе её проведать, она смеялась и болтала, как добрый маленький товарищ по играм. Но когда приезжал Провидец — а он делал это всякий раз, когда позволяли его дела и его присутствие в городе, — она летела к нему с жадной любовью, забиралась к нему на колени или устраивалась под его рукой с полным доверием и пониманием.
Общественный интерес в Рубио-Сити, поначалу живой, быстро угас. У Рубио-Сити в те дни строительства железной дороги было слишком много любопытного, чтобы держаться на чём-то одном подолгу. И всё же, поскольку дело касалось Джефферсона Уорта, город никак не мог совсем оставить эту тему в покое. Так вышло, что однажды вечером в салуне «Голд-Бар», куда Пэт, приехавший в город на тихий вечер со своей путейской артели на новой дороге, и Техасский Джо, только что вернувшийся из очередной поездки через пустыню, зашли пропустить стаканчик по-приятельски в тихом уголке.
«Есть чего новенького из того Сан-Фелипе, чего я не знаю?» — таков был естественный вопрос Пэта. — «Всё так тихо в этом чёртовом городишке, что нутро моё уж совсем скукожилось».
Техас усмехнулся своим неторопливым манером. «Скоро опять день расчёта подойдёт».
«Ага, а уж ты тут как тут будешь отирайся вокруг да мешать мне как следует насладиться благами цивилизации своими байками про золото, что найдётся в тех горах, где, кроме тебя, никто и не знает, где они. Дурак я, что слушаю твои шальные бредни».
«Ты только не горячись малость подольше, партнёр», — успокаивающе отозвался тот. — «У нас уже почти хватает на снаряжение старателя. Как чуток лучше устроимся, снимемся с этой грешной земли соблазна, а как вернёмся, — он глубоко вздохнул, — сделаем всё как надо».
Пэт с грохотом опустил стакан. «Сделаем», — сказал он. — «Обязательно сделаем. И в Сан-Фелипе мы пойдём. Скажи-ка, не видал ли ты там кого, кто справлялся бы о моём здоровье в этот последний твой заезд?»
«Я держался подальше от заведения Морехода Майка, не желая лишать тебя доли в потехе. Но встретил здоровенного полицейского, что сказал: 'Передай тому рыжему ирландскому бродяге, что для его здоровья будет лучше держаться подальше от Сан-Фелипе'».
«Он так сказал, значит? Он тебе так и сказал? Экий болван! Уж он-то знает, что для него самого так будет лучше. А ты чего ему ответил?»
«Сказал, что ты решил осесть тут постоянно».
Пэт задохнулся. «Ты ему это сказал! Ты! Да ты чёртова вяленая на солнце селёдка, без всякого достойного духа. Какого чёрта тебе вздумалось этак марать мою репутацию, когда меж мной и им лежит две-три сотни миль пустыни? За глоток воды я бы к тебе своими двумя руками…»
Техасский Джо рассмеялся во весь голос. «Давай лучше ещё по стаканчику», — сказал он.