Страница 14 из 16
«Да брось, побудь ещё немного, Дот. Смотри, — сказал он с внезапным вдохновением, — подожди тут пятнадцать минут, и если дождь не кончится, я сделаю всё, что скажешь, а если кончится — пойдём танцевать или ещё куда. Как тебе?»
Дот замешкалась, и он тут же добавил: «Сними пальто и шляпу, выкури со мной сигарету. Тебе полегчает».
«Ну ладно, только пятнадцать минут», — сдалась Дот.
Она сняла пальто и положила его на железную спинку кровати. Шляпу пристроила на вешалке для одежды у Эдди, и он, увидев её там, улыбнулся. Выглядит чертовски смешно, сказал он ей. Платье Дот, синий атлас с ярдами и ярдами блестящей тесьмы, было новым, но он этого не заметил. Дот и не ждала, что заметит. Она бы вам сказала, что мужчины никогда не замечают одежду.
«Мне сегодня в конторе звонила Сью Кьюдэхи, — сказала она. — У Пэта новая работа. Он теперь в магазине на Вашингтон-Хайтс. Они зовут нас в субботу вечером в танцевальный зал «Поппиленд». Она сказала, будет лучше, чем в прошлый раз. Там теперь новый оркестр. Я сказала, что спрошу у тебя».
«Мне без разницы», — сказал Эдди.
Он сел на кровать, а Дот беспокойно ходила по комнате, останавливаясь то у зеркала, то у окна, чтобы бросить пренебрежительное замечание — то о своём отражении, то о погоде.
«Иди сюда», — вдруг сказал Эдди.
«Зачем?»
«Иди сюда».
Дот подошла к нему, ей удалось при этом выглядеть так, будто она понятия не имеет, чего он может хотеть. Он притянул её к себе на колени и поцеловал. Дот засмеялась и вскочила на ноги.
«Ах вот что тебе было нужно! Господи, а я думала, у тебя что-то важное сказать. Знай я заранее, ни за что бы не пришла».
«Правда не пришла бы?»
«Само собой». Но она всё ещё смеялась.
«Хорош поцелуй, нечего сказать, ты всё пыталась вырваться, да ещё и первый за весь вечер», — пожаловался он. «Давай ещё раз».
Дот покачала головой.
«Ну хоть сядь, — сказал Эдди. — А то ты меня с ума сводишь, бегаешь тут, как дикий зверь».
Она подошла и села рядом, прекрасно понимая, что он снова её поцелует. Она куда лучше самого Эдди знала, что сегодня вечером с ним будет непросто справиться. Никаких коварных планов или расчётов у него в мыслях не было. Не было их и тогда, когда он уговаривал её остаться.
Его рука обняла её, и с минуту в тишине они так и сидели, прижавшись друг к другу. Эдди бессмысленно смотрел на стену. Дот старательно расправляла тесьму на платье. Ни один из них не понял, как случился следующий поцелуй. Может быть, Дот сама вдруг подняла губы навстречу, а может, Эдди наклонился к ней. Поцелуй вышел долгим. Закончился он тем, что обе его руки обнимали её, а Дот всей тяжестью навалилась на него.
«Жарко тут стало», — заметил он, когда они отстранились друг от друга.
Дот хихикнула. Эдди всегда так говорил после первого долгого поцелуя, и Дот всегда хихикала в ответ.
«А где та сигарета, что ты так безрассудно мне предлагал?» — спросила она.
«Ах да, забыл». Эдди достал пачку «Лаки Страйк», и Дот взяла сигарету. Эдди смотрел, как она её закуривает.
«Ты же подавишься», — сказал он.
Она мучительно чувствовала, что он продолжает наблюдать за ней, пока она храбро пытается вдохнуть дым. Господи, ну как же это делала Мод?
«Ну-ка, перестань мучить сигарету». Эдди вдавливал искры в ковёр каблуком, а возражения Дот мало что значили.
«Ты не умеешь курить, и учиться особого смысла нет, но кое-что даётся само собой». Он улыбнулся ей и поцеловал в губы.
Руки Дот, такие юные и так жалко нетерпеливые, несмотря на то, что она в глубине души понимала, чем может обернуться этот вечер, жадно обвились вокруг его шеи. Его губы были тёплыми у её губ. Ближе его лицо быть уже не могло, и всё же у неё было ощущение, что он приближается, приближается всё ближе. Только когда поцелуй закончился, она обнаружила, что он мягко склонил её голову на подушку. Она знала, что должна сесть и одёрнуть новое синее платье со всей его тесьмой, натянуть его на голые колени. Она знала, что должна. Она знала, что должна.
Ещё один поцелуй, жаркий и безрассудный, заставил её дыхание участиться. Она видела глаза Эдди, синие и сузившиеся, совсем близко от неё, и жилку на его виске, судорожно пульсирующую. Он закрыл глаза. Чтобы не видеть её? Пытался ли он взять себя в руки? Эта мысль исчезла, когда Эдди вытянулся рядом с ней.
«Эдди, нам нужно встать».
«Зачем?»
Да, зачем? Ну, потому что такие вещи случаются, случались и с другими девушками. Она попыталась приподняться, но он удержал её одной на удивление сильной рукой.
«Эдди, я не могу здесь оставаться. Может, ты не знаешь или не веришь, что я хорошая девушка».
«Кто сказал, что нет?»
«Ты ведёшь себя так, будто не думаешь, что я хорошая. Заставляешь меня тут лежать».
Он быстро убрал руку. «Ладно, детка, — сказал он. — Прости. Я думал, ты понимаешь, что со мной ты всегда будешь в такой безопасности, в какой захочешь».
«Ох, Эдди, я не думала, что ты... что ты меня заставишь на что-то».
Он продолжал смотреть обиженно, и она поцеловала его, наклонившись над ним и проведя рукой по его волосам. Снова и снова она целовала его, пока его руки опять не обвились вокруг неё, и она не оказалась лежащей, прижавшись к нему грудью, слегка вздымавшейся над квадратным вырезом атласного платья.
«Эдди, я так тебя люблю».
Это было едва слышнее дыхания, но он услышал, и его объятие стало крепче. Он знал, что она хочет от него услышать. Ему следовало это сказать, но, чёрт возьми, он не мог. Скажи он эти слова — и они прозвучали бы фальшиво, лживо, театрально, изменив собственной искренности. Его смущала их неуместность. Она ждала, а он молчал.
«Ах, я так тебя люблю». Дот откинулась на подушку и отвернула лицо.
Эдди лежал с закрытыми глазами, прижав ладонь ко лбу.
В наступившей тишине долгие мокрые пальцы дождя уныло и настойчиво постукивали в окно. Ни один из них этого не слышал. Дот повернулась и посмотрела на Эдди. Её рука потянулась к его руке и скользнула под манжету, тепло прижавшись к его пульсу.
«Мне нужно тебя трогать, раз уж ты вот так лежишь», — сказала она.
Он улыбнулся и притянул её к себе. Их губы слились. Дот почувствовала его руку у себя на колене. Это было неприлично. Она не могла остановить его, не оттолкнув при этом поцелуй, а поцелуй был очень сладким. Она подумала: если чулки не закатаны, разве это было бы так ужасно? Она не пыталась его остановить и почти сразу поняла, что это была ошибка. На этой стадии игры молчание, очевидно, было поощрением.
«Эдди, не надо. Не смей».