Убежище

— Да.

— А что сказала?

— О, не знаю… Что обычно говорят в таких случаях? Что она лишь ради ребенка стремилась доказать, что была женой Артура. Что она никогда не хотела его денег. Хинтон сказал, она держалась очень спокойно, без капли волнения, но чек отослала обратно.

Кейт сидела неподвижно, склонив голову, сцепив руки у коленей. И больше не смотрела на Пейтона.

— А это не могла быть ошибка? — медленно спросила она.

— Ошибка?

Теперь она подняла голову и впилась глазами в его глаза, странно, настойчиво наблюдая:

— Что, если они и вправду были мужем и женой?

— В суде так не подумали.

— А может быть, в суде ошиблись?

Он снова вздрогнул и плюхнулся в другое кресло:

— О господи, Кейт! У нее были все возможности доказать свое право. Почему она этого не сделала? Ты сама не знаешь, о чем говоришь, — с девушками такие вещи не обсуждают. Да всякий раз, как умирает человек вроде Артура, являются подобные женщины. Некоторые адвокаты только такими делами и промышляют, спроси отца. Конечно, она ожидала, что от нее откупятся…

— Но она же не взяла деньги?

— Я думаю, она ожидала, что мы заплатим больше за отказ от претензий. А когда обнаружила, что мы собираемся бороться, то поняла, что дело не выгорело. Возможно, это был последний трюк у нее в запасе, и она отчаялась; мы не знаем, сколько раз она пыталась проделать такую же штуку с другими людьми. Подобные женщины непременно попытаются вымогать деньги у наследников любого мужчины, который… который с ними якшался.

Кейт выслушала эти слова в молчании. Ей казалось, что она идет по узкому карнизу бодрствования над огромной пропастью, полной страшных видений, куда не смеет заглянуть. Но пропасть тянула в себя, и Кейт бросила туда один испуганный взгляд.

— Но ребенок… Ребенок был от Артура?

Пейтон пожал плечами:

— Опять же, откуда нам знать? Скорее всего, даже она сама… если б только твой отец был здесь и мог тебе объяснить!

Она встала, подошла к нему и положила руки ему на плечи — жестом почти материнским:

— Давай не будем об этом говорить. Ты сделал все, что мог. Думай о том, каким утешением ты послужил бедному Артуру.

Он не сопротивлялся, но и не ответил на ее прикосновение:

— Я пытался… Я изо всех сил пытался удержать его на истинном пути!

— Мы знаем… все знают. И еще мы знаем, как он был тебе благодарен, как важно это было для него под конец. Ужасно думать, что он мог умереть в одиночестве.

Она потянула Дениса с собой, усадила на диван и сама уселась рядом. Глубокая апатия охватила молодого человека, и его кисть, которой завладела Кейт, лежала у нее в руках неподвижно.

— Ты держался просто великолепно, ездил к нему днем и ночью. А эта ужасная неделя перед смертью! Если бы не ты, он умер бы один среди чужих.

Денис сидел молча, повесив голову и глядя в одну точку.

— Среди чужих, — рассеянно повторил он.

Кейт подняла взгляд, словно пораженная внезапной мыслью:

— А эта бедная женщина… ты ее видел хоть раз, когда был у него?

Он отнял руку и нахмурился, словно пытаясь вспомнить:

— Видел… О да, я ее видел. — Он откинул со лба спутанные волосы и встал. — Давай выйдем наружу. У меня голова как в тумане. Я хочу убраться подальше от всего этого.

Волна сострадания подняла Кейт на ноги:

— Это все я виновата! Замучила тебя вопросами. — Она развернулась и дернула шнур звонка. — Я прикажу заложить коляску — мы успеем прокатиться, пока солнце не село.