Убежище

Оставшись одна, миссис Пейтон сочла, что проще будет продолжать бдение у огня камина в гостиной, чем терпеть во тьме и тишине собственной комнаты истину, которую ей стоило таких трудов открыть. Она не собиралась дожидаться Дика. Конечно, поужинав, он снова отправится в контору к Гиллу и будет трудиться всю ночь — теперь мать точно знала над чем. Но перспектива сидеть у огня пугала меньше, чем перспектива лежать без сна, вглядываясь в темноту спальни. Смертельное одиночество охватило Кейт. Ей казалось, что она упала на пути, изможденная и сломленная борьбой, неведомой даже тому, за кого она боролась. Она попыталась изменить естественный ход событий, принесла личное счастье в жертву измышленному идеалу долга и теперь в наказание осталась наедине со своим провалом, за пределами обычного потока людских усилий и сожалений.

В тот миг Кейт не хотела видеть сына; сначала пусть уляжется внутренняя буря, и тогда мать сможет овладеть собой, приспособившись к новой жизни, прежде чем посмотреть сыну в глаза. Но пока она сидела, погружаясь все глубже в пучину несчастья, ее встряхнул звук ключа, повернутого в замке входной двери. Мать вскочила, сердце забилось, словно сигналя отступление, но все ее чувства были слишком рассеянны, чтобы повиноваться; и пока она медлила, дверь открылась и сын оказался рядом.

Он сиял; таким мать не видела его с тех самых пор, как тяготы конкурса легли мрачной тенью на его лицо. Сейчас оно светилось, словно на нем играла заря победы, и он в восторге раскрыл матери объятия, от которых она инстинктивно отпрянула.

— Мамочка! Я знал, что ты не ляжешь и дождешься меня! — Он уже обнимал ее и целовал ее волосы. — Я всегда знал: ты чувствуешь все, что со мной происходит, и теперь ощутила, что сегодня вечером ты мне нужна.

Она слабо противилась таким желанным ей словам любви.

— Да что случилось? — пробормотала она, отстраняясь, чтобы бросить на сына ошарашенный взгляд.

Сын потащил ее к дивану, усадил, сам плюхнулся рядом и снова обнял ее в чисто детской потребности — чтобы его счастье трогали и ощущали.

— Мы помолвлены! — воскликнул он. — Глупенькая, неужели ты не догадалась?