Страница 2152 из 2156
– Разрешено ли мне будет узнать, о чем речь? – осторожно начал Митя, стараясь не оттолкнуть от себя женщину и в то же время получить ее доверие. Он должен был удостовериться, что именно она – создатель тех, кто желает нарушить покой империи. Что именно ее стоит убить, дабы император и прочие люди оставались в безопасности. И потому он ловил каждое слово, каждый взгляд, стараясь узнать как можно больше.
Волшебница задумчиво посмотрела на Митю, точно решая, стоит ли ему доверять, затем перевела взгляд на пламя, мечущееся в камине, и коротко ответила:
– Я потеряла сына.
– Соболезную, – Митя смутился. Отчего-то вспомнился Петр. К слову сказать, никто не косился на Митю, не винил его в смерти парня. Все приняли это как данность. И от этого холода, от этой душевной черствости лишь сильнее жгло на душе.
– Не надо, – волшебница отмахнулась. – Он не умер, чему я бесконечно рада. Но Алексей не всегда был таким. – Она поджала губы. – Его внешность, конечно, пугала людей, но он рос общительным мальчиком… Развитым не по годам. Вы знаете, он выучил три языка к пяти годам, а сейчас знает почти десяток. И в точных науках всегда отличался. А эта тяга к лошадям… Лучший наездник гимназии. – Аделаида явно гордилась сыном. – Единственный его порок – вспыльчивость, нетерпение к несправедливости. Однажды он вступился за мальчика – сироту из обедневшей дворянской семьи, – и другие ученики устроили Алексею темную. – Волшебница замолчала. Молчал и Митя.
Он понимал боль матери, но, не будучи отцом, не знал, что сказать в таких случаях.
– Целители сказали, что шансов нет. Алексей умирал, не приходя в чувства, а его позвоночник оказался столь поврежден, что даже Клара Захаровна развела руками. Но еще хуже было то, что я – маг – не могла вступиться за сына. Я бы этих мелких тварей передушила, как цыплят, – волшебница вцепилась в ткань платья, голос ее звенел от гнева, – но нет, поди ж ты, нельзя! Статус, графы и герцоги – неприкасаемые особы. Замяли дело. И департамент не помог. А я поняла, что этот мир прогнил и его надо менять. Но прежде я впустила в себя Зазеркальную магию – не всю, частицу, лишь бы вытащить Алексея с того света. И мне, как видишь, удалось. Правда, здоровье поправить было выше моих сил.
– Вы и так сделали куда больше, чем можно представить, – тихо ответил Митя.
– Много – и одновременно безумно мало. Но это ничего. Вместе мы сумеем сделать мир лучше. Создать империю, где маги будут вершить правосудие. Не желаю, чтоб другие так же страдали от власть имущих. И мы, как никогда, близки к цели. – Волшебница взглянула на Митю, и взгляд ее пылал, точно отражая огонь в камине.
– Понимаю, – Митя нахмурился. – Однако послушайте: вы не думали, что после маги станут себя так вести – пользоваться силой и привилегиями? Вот примем мы власть, и найдутся молодые волшебники, коим все по плечу, раз они венец творения. И вновь чье-то чадо – из людей, из простых, неволшебников – пострадает. Что тогда?
– Маги законы чтят, – отрезала Аделаида. – И если вы считаете иначе, то, может, нам не по пути?