Страница 50 из 102
Но где они теперь? Ник махал крыльями, чтобы лететь хоть куда-то. Будто в ночную реку нырнул — ничего не видать. Вдруг сбоку возник тот чумной доктор и размахнулся так, что Ник не смог увернуться. И угодил в хватку.
Теперь он трепыхался в крепкой хватке гиганта, будто связавшей его тело железными путами. Его голову схватили и резко повернули. Что-то хрустнуло, и тело обмякло. А потом его резко бросило.
Гигант исчез, а Ник словно летел куда-то в пропасть. Причём даже пошевелиться не мог — тело просто не слушалось, даже разум понемногу угасал, растворяясь во тьме. Только тьма эта была живой.
Невозможно это объяснить, но всё вокруг состояло из живых частиц. Они перемещались с огромной скоростью, и в то же время оставались на месте. Вокруг царил хаос, но в то же время жёсткий порядок. Каждая молекула пространства пульсировала жизнью и смертью одновременно.
Почти угасший разум осознал, что оказался в Эфире. Это конец.
Но он же маг! Эфир, пусть и в виде отголосков, но есть у него внутри. И снаружи. Ник попытался представить, что управляет чем-то текущим по его телу. Эта сила концентрируется и заставляет работать конечности.
Отлично — внутри будто волна жара прошла. Пальцы стало покалывать, потом даже получилось ими пошевелить. Стопы ощутили тепло. Руки-ноги, словно каменные, но кое-как стали сгибаться и разгибаться. Ник попытался выгнуться и хотя бы понять, где и в каком положении он оказался.
Кажется, повернулся, потому что рядом с собой увидел какое-то чудовище — вроде человек, но словно оборотень: голова огромная, шерсть торчит во все стороны, когтистые лапы размахивают.
Ещё этого не хватало, чтобы Ника снова схватили. Ник дёрнулся, пытаясь как-нибудь отодвинуться подальше, но чудище его словно преследовало. Всё размахивало лапами, будто пытаясь поймать.
Ник уворачивался, как мог, а потом почувствовал, что внутри словно огонь потёк, и каким-то чудом получилось направить эту силу в сторону чудовища. Но только в сторону — поток оказался слишком сильным, чтобы Ник мог его удержать, поэтому волна прошла по касательной, лишь чуть задев существо.
Оно пискнуло и шлёпнулось на пол. Ник из-за мощной отдачи свалился следом. Лежал на полу, больно и тяжело дыша. Глаза нормально не видели — их будто пелена подёрнула. Только чуть поморгав, Ник рассмотрел паркет, ножки мебели, мягкий ковёр на полу.
— Ты мне ухо чуть не оторвал! — обиженно произнёс чей-то голос.
Ник повернулся на звук — рядом с ним в непонятной позе сидело на четвереньках всё то же косматое существо.
— Чего молчишь-то? — спросило чудище. — Я тут тебя прикрываю изо всех сил, а ты мне огнём в морду! С тебя теперь ящик орешков в шоколаде. В белом. С посыпками. И чтобы посыпка была разноцветной, и если хотя бы фиолетового не будет, я тебя тётке со всеми потрохами сдам!
Ник хватал ртом воздух. В голове словно колокол звонил. Благовест. Нет, голова Ника словно оказалась внутри этого колокола. Туда-сюда, туда-сюда, бух-бух.
Повернувшись набок и уткнувшись лбом в пол, Ник просто слушал гулкие удары в ушах. Но вот появился ещё один голос, строго спросивший:
— Что вы тут устроили? Это что за подпалина?! Стену насквозь пробило!
— Я тут ни при чём, — испуганно пищал первый, что требовал от Ника орешков. — Не знаю, с чего это нашего пряничка так перекорёжило. Спал себе, никого не трогал, и тут — бах! — как вмажет мне по уху. Хорошо, что я увернуться успел, а то бы остался одноухим. Вот, наверное, как придумали печенье «ушки». Не буду больше такого есть, у меня психологическая травма.
— Тихо! — скомандовал другой голос.
— Тётя, что случилось? — появился третий голос, мягкий, приятный.
— Кажется, наш Ники заигрался с Эфиром, — процедил кто-то. — Ты научил?!
— Нет, клянусь всеми конфетами в этом доме! — раздался писк. — Он просто спал! Может, ему кошмар приснился?
— Это он стену пробил? — медленно спросил приятный голос.
— А кто ещё, — сухо произнёс строгий. — Не хомяк же дыру прогрыз. Сейчас здесь будет стража. Такое колебание Эфира они не проморгают.
— И что мы им скажем? — шёпотом спросил приятный голос. — И что с Ником? Он хотя бы живой?
Повисла небольшая пауза, потом строгий голос тихо произнёс:
— Помоги-ка.
Ника развернуло, отчего у него в голове будто огромный железный шар перекатился, а шею пронзила острая боль. Кто-то застонал.
— Так, признаки жизни подаёт, — проговорил строгий голос. — Это хорошо. Бери за ноги.
Ника тянули, тащили, потом бросили, хорошо, что на мягкое. Кажется, он даже вскрикнул.
— Мила, быстро унеси Лапа в подвал. А ты сиди там и молчи в тряпочку, ясно? Пискнешь — побрею налысо и в Волгу брошу.
Торопливые шаги быстро стихли.
И тут же прозвенел дверной колокольчик. Теперь удалились твёрдые уверенные шаги. Наверное, кто-то открыл окно комнаты Ника (то есть где он теперь лежал булыжником), потому что он расслышал, как представились стражники Ордена.
— Господа, — прозвучал знакомый голос, — неужели мой камин так громко потрескивает, что потревожил даже Орден? Или это ваш радар барахлит? У них, знаете ли, бывает: переработают на магической энергии — и начинают видеть то, чего нет. Как дети, которым мерещатся чудовища под кроватью.
В ответ кто-то сказал про мощное колебание Эфира, и что птицы-радары указали именно на этот дом.
— Тогда прошу, — вежливо произнесла тётушка Матрона.
Так вот это кто! Отлично, Ник, вспомнил, где находился и кто здесь хозяин. То есть, хозяйка.
Так, погодите. Это что, тётушка позволяет себе так разговаривать со стражами?!
— Наверное, это мой кот Мармелад опять уронил шкатулку с фамильными украшениями, — ворковала тётушка где-то в коридоре. — Вы же знаете, коты — это маленькие ураганы. Особенно когда им снится, что они драконы.
— Может, ваш кот ещё и с Эфиром играется? — сухо спросил мужской голос.
— О, ещё как, — с энтузиазмом произнесла тётушка, — особенно когда хочет добавки сливок. Но уверяю вас, господа, если бы я или мой кот практиковали запретную магию, вы бы уже танцевали мазурку под звуки невидимого оркестра. Или забыли, как вас зовут. Полагаю, вы всё ещё помните?
— Госпожа графиня, — процедил кто-то. — Сделайте милость — прекратите паясничать. И не тратьте наше время попусту.
— Не имею такой привычки, — сухо отозвалась тётушка. — Мы Сорокины — люди бережливые, и ничего и никогда не тратим попусту.
— Как и Мизгири? — будто бы невзначай произнёс кто-то из стражей.