Страница 51 из 102
— Совершенно верно, — невозмутимо произнесла тётушка. — Прошу.
Кажется, стражи оказались в соседней комнате с той, где пытался прийти в себя Ник.
— И что это? — произнёс мужской голос уже чётче.
— Это я разучивала оперную арию, и от моего сопрано треснула стена.
— Матрона Ильинична, — раздражённо произнёс кто-то из стражей. — Не испытывайте наше терпение!
— Терпение — одна из высших добродетелей, — поучительно произнесла тётушка. — Впрочем, если вам её не достаёт, то загляните в отверстие в стене. Что вы там видите?
— Кто-то лежит на кровати, — проговорил чей-то голос.
— Это Нектарий Всеволодович Сорокин, ваш коллега, между прочим. И мой внучатый племянник. У него случился неконтролируемый выброс магии, он и пробил стену. Разумеется, ему стало плохо, вот он и отдыхает.
— Это сын Всеволода, что ли? — полушёпотом спросил чей-то голос. — А он что, тоже теперь служит?
— Понятия не имею, — отозвался другой.
— Нектарий поступил на службу только на днях, — пояснила тётушка. — Стажируется в Департаменте алхимии, или как там это у вас называется. Его костюм в чистке, но можете проверить жетон. Я позову свою воспитанницу. Людмила!
— А с чего это ему так поплохело? — с подозрением произнёс кто-то из стражей.
— Магия проснулась лишь недавно, — сухо произнесла тётушка. — Не то, чем можно гордиться. Но и не то, за что стоит арестовывать, верно?
Снова раздались тихие шаги.
— Людмила, проводи господина стражника в спальню к Нектарию, — произнесла тётушка. — Да проследи, чтобы Ники пока не тревожили. Колебания Эфира внутри опасны. Вам ли не знать.
Судя по тону, последняя фраза относилась к стражникам.
— Могу я предложить вам чаю? — вежливо произнесла тётушка, когда зазвучали глухие шаги.
Кто-то вошёл в спальню, где лежал Ник.
— Спит, что ли? — проговорил кто-то совсем рядом.
Ник на всякий случай не шевелился. Хотя и не был уверен, что в принципе сейчас мог двигаться.
— Вот его вещи, — произнёс уже знакомый приятный голос. Так это же Мила, тётушкина воспитанница. Похоже, дела идут на лад, раз Ник начал узнавать знакомые голоса.
— Да, жетон подлинный, — признал стражник. — Стало быть, это просто случайное колебание Эфира.
— Вероятно, так, — согласилась Мила.
— Ему нужно будет написать рапорт.
— Я обязательно передам, как только он проснётся.
— Ладно, — будто бы нехотя сказал стражник. — Пусть явится в Дом Ордена, в Департамент сыска. И как можно скорее.
— Я всё передам, — снова пообещала Мила.
Скоро стражники попрощались, и их шаги стихли. Никто больше к Нику не заходил, и в соседней комнате тоже было тихо. Ник так и лежал на кровати, то проваливаясь в дрёму, то просыпаясь.
Когда он очнулся, майский вечер окутал усадьбу сиреневой дымкой, густой, как настойка из ночных фиалок, и мерцающей, будто в ней плавали мельчайшие серебряные искры. В саду зажглись матовые пастельные кристальные фонарики.
А за дверью спальни определённо кто-то стоял — Ник слышал, как они переговаривались полушёпотом. Надо бы встать и пригласить войти. Только тело будто бетонной плитой припечатано, хотя пальцы вроде бы шевелятся.
Впрочем, тётушка и компания приглашения ждать не стали — вошли сами.