Нектарий Сорокин. Стажёр

— Малышев утром сыграл в ящик, — ровно произнёс Лют.

Лицо торговца вытянулось.

— Он сейчас в Институте. Если анатомы скажут, что твоя микстура его туда устроила… сам понимаешь. — Тут настал очередь Люта повести бровями.

— Ты что, меня первый раз видишь? — зашипел торговец. — Да от моих микстур сплошная польза! Никто никогда не жаловался! Подумаешь, старикан может девку осчастливить, так это что, плохо?

Ник так увлёкся их разговором, что чуть не влез без разрешения. Лют это увидел и растянулся в улыбке. Ясно, сейчас кривляться будет.

— Имеете что-то спросить? — учтиво поклонился Лют.

— О, твой огузок ещё и разговаривает? — произнёс торговец, косо глядя на Ника, и они вместе с Лютом расхохотались.

Ник сжал кулаки, чтоб не наговорить колкостей. Ему с этим жутким Лютом ещё вместе работать. Так себе перспектива, однако надо же дедушку уважить.

— Прошу, — отсмеявшись, сделал изящный жест рукой Лют.

— Какая обычная дозировка вашей микстуры? — спросил Ник, стараясь звучать невозмутимо.

— Чайная ложечка за час перед свиданием, — склонил голову набок торговец.

«Перед свиданием», — пронеслось в голове Ника, и вдруг лавка растворилась.

Он снова стоял посреди спальни купца Малышева, который лежал в изломанной позе на ковре. Бутылочка с этикеткой известной аптеки Зольберга стоит в шкафчике. И микстуры там оставалось на донышке. Ник видел, как перетекала по зелёному стеклу густая светящаяся жидкость.

Малышев получил эту микстуру неделю назад. Сколько во флаконе чайных ложечек? Так он мог бы всех девушек Нижнего Новгорода за неделю «осчастливить». Поделился с кем-то? Например, со всеми знакомыми.

Вдруг в мочке уха появилась острая боль, и Ник вернулся в тёмную лавку. Судя по всему, это Лап его укусил, чтоб вывести из морока.

— Я уж подумал, его насовсем накрыло, — фыркнул торговец. — Можно было бы на улице как статую пристроить. Или пиджак на него вешать.

— А какая доза может быть смертельной? — держась за больное ухо, процедил Ник.

— Не слыхал, — с улыбкой покачал головой торговец. — Микстура эта не из дешёвых, хлебать половником её никто не станет. Да и незачем: три столовые ложки — и ты в отключке на целый день.

— А если четыре? — спросил Ник, растирая мочку уха.

— После четвёртой ложки обратный эффект наступает, — снова склонил голову торговец. — В скачках участвовать неделю не сможешь.

— Стало быть, если выхлебать сразу полбутылки, то можно вообще на тот свет ускакать, — проговорил Лют.

— Не слыхал, — покачал головой торговец.

— А какая она на вкус? — подал голос Ник.

— Принести тебе на дегустацию? — усмехнулся торговец.

— Я поверю вам на слово, — произнёс Ник, пожалуй, чересчур резковато.

— Какой доверчивый мальчик. Барышням только на слово не верь, особенно красивым, — протараторил торговец.

— Отвечать! — скомандовал Лют.

— Ну, горьковата, — закатил глаза торговец. — Приятного мало её глотать, как вытяжку из полыни. Кстати, она есть в составе, но не суть. Микстуру принимать противно, зато потом будет приятно. Через тернии — под юбку.

— Ладно, благодарствую, — наконец произнёс Лют. — Бывай. Только не уезжай пока никуда, чтобы мне потом за тобой не гоняться, если окажется, что Малышев из-за твоей микстуры преставился.

— Здесь буду, как штык, — изобразил честность торговец. — Вы всегда знаете, где меня найти, ежели что. Всего наилучшего, заходите чаще.

Лют только усмехнулся и протиснулся наружу через приоткрытую дверь. Ник последовал за ним, стараясь не уронить Лапа, так и сидящего у него на плече.

— Ух ты, как интересно было, — затрещал Лап, только дверь за ними закрылась. — Это у вас всегда так? А можно я тогда с вами останусь?

Лют только отмахнулся, направляясь куда-то по косой улице. Ник трусил следом, стараясь уложить в голове все факты. А особенно те странные явления, что приключились с ним за последние несколько часов. Светящиеся микстуры, провалы в пространстве. Нет, точно, это наконец-то магия в нём пробудилась! Как прекрасно! Теперь дедушка сможет им гордиться, а не стыдливо умалчивать, когда кто-то расспрашивает про внука! Так и до фамильного перстня, пожалуй, недалеко.

Ник уже представил, как сейчас он приедет домой, вся семья соберётся за столом завтракать, а он подробно расскажет, что с ним приключилось. Ну, не совсем детально, разумеется, ибо нельзя посвящать мирян в дела Ордена, для их же пользы. Только общие черты обрисует, и то не слишком детально. Но всё равно все будут слушать, не перебивая, ловить каждое слово, и даже слуги будут стоять поодаль, чтобы всё запомнить и потом рассказывать знакомым из других домов. А подробностей уж сами напридумывают, так даже лучше.

Первые солнечные лучи раннего утра просачивались в овраг чёрного рынка сквозь извилистые просветы растущих на холмах деревьев — тонкие иглы-лучи, дрожащие в густом воздухе, пропитанном запахом сырости, перегара и прогорклого масла с металлическими примесями.

— Утро уже, — произнёс Лют, потягиваясь. — Где бы нам похарчеваться?

Ник против воли поморщился. Лют же аристократ, не пристало ему так разговаривать. Впрочем, он от напарника уже таких слов наслушался, что это настроения не испортило.

А не намекает ли Лют на приглашение к завтраку? А это вообще этично — приглашать напарников по работе в Ордене домой?

— Давай-ка двинем в Почайную, — предложил Лют. — Это вон там, на краю оврага, прямо над рынком. Я же обещал тебе пряник. — И он указал наверх, где на самом краю оврага расположился довольно симпатичный чайный дом.

И Лют бодро зашагал к каменной лестнице, ведущей наверх. Ник засеменил следом. Это сколько же он продрых в той ночлежке. И главное — а не подцепил ли он там клопов?! Но вроде нигде ничего пока не чесалось и не болело, разве что мочка уха после укуса Лапа, которого Ник спустил на всякий случай в карман.