Страница 15 из 102
Если подумать, Ник всего сутки назад прибыл в Дом Ордена на набережной, а казалось, будто уже неделя прошла. Но как всё переменилось. Тело ощущалось чужим, тяжёлым, словно бы отлитым из свинца. Даже взбираться по каменным плитам ступеней было трудновато. В груди, где-то под рёбрами, пульсировало нечто сильное, мощное, но какое-то родное, что ли. Не боль, а ощущение. Неужели всё-таки магия? Она только просыпалась, как замёрзший ручей под коркой льда. Или это сказывался недосып в ночлежке. Да уж, проснуться в ночлежке на чёрном рынке — это как получить по лицу мокрой тряпкой с вышитой надписью «Добро пожаловать в реальность».
Впрочем, лучше бы сейчас именно реальными обстоятельствами и озаботиться. И смотреть по сторонам. Это вам не Верхний город, где за год случалось всего пара преступлений уровня кражи леденцов из кондитерской, да и то — отпрыски богатых семей так развлекались, за что их знатные родители платили щедрые компенсации.
Здесь же надо внимательно смотреть по сторонам и под ноги тоже. И следить за карманами. Впрочем, там сейчас надёжный страж появился — мимо Лапа ни одна лапа не проскользнёт. Зубки у него что надо — острые, это Ник на собственном ухе почувствовал.
Торговый посад за Почаиной просыпался рано. Этот квартал уже дышал своей особенной жизнью: скрипели телеги, гудели котлы, хрипло выкрикивали что-то торговцы, пахло жареной рыбой и машинными маслами, начинали пыхать клапаны и вращаться шестерни.
Ник шагал, прислушиваясь к себе, к ощущениям. В каждом шаге чудилось эхо пробуждения. Или одышка от усталости, давненько уже Ник так резво не физкультурничал.
Наконец они с Лютом добрались до кафе, которое называлась просто «Почайная» и представляло собой когда-то красивый, но теперь довольно обшарпанный терем с резными наличниками, верандой над самым оврагом и цветами в ящиках на окнах и у входа. Господи, как будто этот дом сюда ураганом принесло. Или телепортировало Эфиром через трещину в пространстве.
Лют и Ник переступили порог, и их сразу окутал густой аромат мёда, корицы, ванили и кислых щей. Ник огляделся. В углу стоял массивный резной шкаф с посудой — фарфоровые чашки, расписанные ядовитыми цветами, и серебряные чайники с изогнутыми носиками, напоминающими клювы хищных птиц. Высокие потолки с лепниной и кружевные занавесочки на окнах соседствовали здесь с кристальными лампами в виде бутылок с пойманными светляками.
— Выглядит так, будто здесь не чай подают, а зелья из Почаины, — пробормотал Ник, которому после ночки на Чёрном рынке отчаянно хотелось вымыть руки.
Лют усмехнулся:
— Попробуй, отличи одно от другого. Умывальня, кстати, там. Зайдём.
Умывальня же оказалась похожа на ту, что была устроена дома у Ника: светлый мрамор, сверкающая отделка под золото и серебро и даже мягкие диваны. И неизменные пышные цветы в фарфоровых горшках. Кроме того, в каждый горшок были воткнуты спицы с украшениями — сердечками с завитушками, ракушками и вензельками.
— Подслушивающие кристаллы, — тихо-тихо произнёс Лап. — Кто-то очень хочет знать, о чём секретничают посетители этого туалета.
Ник просто вымыл руки, немного пригладил рыжие вихры, потеряв надежду на их опрятный вид, и вслед за уже умывшимся Лютом направился обратно в зал.