Богиня в фартуке

— Однако последний Блэкрейн, — продолжил он, — во всяком случае, как считается официально, оказался трусом и при этом жестоким тираном. В свой последний год на престоле этот негодяй казнил множество высших дворян просто по подозрению. И вырезал почти всю собственную родню, фактически прервав свой древний, избранный Богиней род. Кроме него из Блэкрейнов на момент переворота в живых оставался лишь племянник от младшей сестры по имени Торби Блэкрейн. Айни Первый, бывший тогда, разумеется, никаким не «Первым», но зато являвшийся командующим армией, воспользовавшись поддержкой абсолютно всех сословий — а последнего короля Блэкрейнов за его безумства ненавидели абсолютно все! И просто убил монарха, да захватил трон. В чём, кстати, ему сильно помог тот самый королевский племянник, Торби Блэкрейн, которому тоже грозила казнь от руки безумного дяди.

— Но как же... а почему сам Торби не взошёл на престол?

Конти рассмеялся.

— В нашем священном королевстве Вальда, у нас... — у нас, в смысле у дворян! — он потыкал двумя пальцами себе в грудь, — есть древний обычай кровной мести. Конечно, он не распространяется на королей, но на бывших королей — вполне. Последний Блекрейн прикончил столько отпрысков знатных родов, что Торби молился не о том, чтобы взойти на престол, а о том, чтобы ему не перерезали глотку в кровати!

Лейтенант лениво отмахнулся.

— В общем, сразу после мятежа, в присутствии нового короля Айни Первого Гринвальда, а также в присутствии всех представителей высшей знати и всех девяти командующих полками нашей доблестной армии, Торби Блэкрейн торжественно отрёкся от притязаний на трон. Айни же в ответ, принёс торжественную клятву, что с головы Торби не упадёт даже волос. Что ни он, ни вассалы, ни слуги по его приказу не причинят Торби Блэкрейну и его наследникам вреда, за исключением случая прямой государственной измены. Более того, новый король заявил, что считает Торби названным братом. И будет мстить каждому, кто посмеет нанести Торби или его потомкам смертельный удар!

Неожиданно для Лааны, лейтенант оглянулся на дверь, вероятно, опасаясь что кто-то его услышит.

— Однако... — продолжил Конти чуть тише и воздев палец. — Торби скончался три года назад, оставив после себя единственную наследницу. Дочку, Дину Блэкрейн. Последнюю носительницу крови древних властителей королевства Вальда! Говорят... Торби зачал её от какой-то нищей дворяночки из своего графства, ему было тогда уже за семьдесят, а матери пятнадцать. Несчастная умерла при родах. Так что когда и сам Торби помер, король стал для девушки опекуном. И её, соответственно...

— Выдали за графа Дориана Вэлли? — догадалась Лаана. — И отравили вместе с графом сюда, в самую дальнюю северную провинцию?

— Верно, — произнёс Конти, бросив на Лаану внимательный взгляд. — Дело ещё состояло в том, что дед Дориана был одним из тех, кого казнил дядя Дины. И король Айни Первый повелел сочетать оба рода браком, дабы погасить кровную вражду между Вэлли и Блэкрейнами. Не знаю, может вражду между кланами крови этот брак и погасил, но ненависть между супругами только разжёг. Из-за этого брака Дориана, по сути, и отправили сюда в Торнвуд, пусть и со значительным повышением. Он был тогда молод и даже не мог рассчитывать возглавить целый кавалерийский батальон, по сути, стать хозяином целой провинции, однако... до этого он жил в столице, бывал при Дворе, а не прозябал в этой забытой Богиней глуши. А сейчас...

Конти помотал головой.

— На самом деле — заверил он, — в этом браке не было бы ничего особенно ужасного. Почти всех девиц и юношей из знатных родов выдают вот так, не спрашивая ни о чём. Стерпится, слюбиться, особенно, если появятся дети. Однако... короля связывала клятва. И он, помятуя о ней, заставил Дориана тоже принести клятву, причём в присутствии всего государственного совета. Дориан торжественно пообещал, что будет оберегать жизнь Дины ценой своей, всеми силами. Что никогда не поднимет на неё руку, не прольёт её кровь, позабыв о кровной вражде. И всё бы ничего, но на свадьбе... высокородная невеста неожиданно взбрыкнула. Вероятно, подстёгнутая тем, что жених её не любил, а замуж заставили выходить насильно. Ты ведь знаешь, существует старинный обычай майората: если род невесты более знатный, чем у жениха, невеста оставляет себе фамилию отца и наоборот. Более того, если отец и мать имеют разные фамилии, то детям передаётся та, что выше.

Лаана выдохнула, она поняла.

— С ума сойти... Дина оставила себе фамилию Блэкрейн?

Конти поиграл желваками.

— Ты догадлива, — он кивнул. — Но я же говорю, бабы — дуры. Ведь всё было хорошо. Как ты понимаешь, от Дины ждали иного. Род Дориана Вэлли высший в иерархии дворянства, он граф. А герцоги и графы — высшая ступень знати, выше них — исключительно король. Только король. Но Дина... Дина на церемонии в присутствии множества гостей заявила, что желает оставить себе фамилию Блэкрейн. Присутствующие были в абсолютном шоке! Однако поделать ничего было нельзя. Понтифик Единой Богини, проводившей церемонию, задал вопрос невесте в присутствии свидетелей. И во всеуслышание получил ответ. Не мог же он переспрашивать невесту или сказать что не принимает её слов. Вот так и вышло...

— Но ведь это же почти прямой вызов королю?

— Почти? Это и был прямой вызов королю! Откровенная и явная заявка на трон, как минимум, для потомков Дориана и Дины. Ведь даже мышь в крестьянском сарае знает, что род Блэкрейнов более древний, чем у нынешних Гринвальдов. Да, безусловно, последний Блэкрейн был ублюдком и тридцать лет назад все поддержали Айни Гринвальда и его переворот. Однако время течёт. Правлением Айни Первого оказались довольны отнюдь не все, мягко говоря. — Конти снова оглянулся на дверь. — Да и потом... скончался же он недавно. И на престол вступил совсем юный сын, Айни Второй. Вопрос: у кого больше прав на трон? И юноши, сына Айни Первого Гринвальда, бывшего герцога, такого же как все остальные герцоги королевства? Или у ребёнка Дины Блэкрейн, в чьих жилах течёт кровь сорока поколений властителей этой земли? Вопрос не праздный, как считают многие. И Айни Первый, пока был жив считал именно так.

— Что вопрос о потомках Дориана и Дины отнюдь не праздный?

— Ну разумеется! После выходки на свадьбе, Айни Первый был откровенно взбешён. Он ведь из самых светлых побуждений, заставил Дориана поклясться, что тот будет супругу оберегать. А ты вытворила такое!

— И что же?