Страница 54 из 84
— А то, что убить эту дурочку Дину король не мог — мешала клятва, ведь государственного мятежа, прямой измены она не совершала, а лишь воспользовалась законным правом невесты. Но он мог — и обязан был! — защитить себя и своего наследника. В общем, сразу после банкета, король вызвал к себе Дориана и его отца, да заставил Дориана поклясться прямо при его седовласом папаше, что тот никогда не возляжет со своей женой. Никогда. Чтобы Блэкрейны кончились. Так сказать, естественным образом. Папашу Дориана едва не хватил удар — сынок у него был единственным и старик сильно хотел внуков. Вскорости после этого Дориан с отцом вдрыск разругались и не общаются до сих пор.
Конти неопределённо помахал в воздухе кистью.
— В целом... — продолжил он, — в целом ситуация благодаря такому решению короля разрешилась снова. Дориан мог иметь бастардов на стороне — Король пообещал признать одного из них в качестве будущего графа, чтобы порадовать дорианова отца-старика, — а также напропалую развлекаться с любыми женщинами. Дина была графиней и наслаждалась если не любовью мужа, то как минимум его богатством и положением правителя обширной Торнвудской провинции. Король формально выполнил клятву своему товарищу Торби, обезопасил династию и при этом никого не убил. Красота! Но, конечно же...
— Но, конечно же, всё опять испортила дура-баба, — договорила за него Лаана.
Понятно, Дина залетела. Да ещё и, вероятно, осознанно. Перебирая с помощью Книги рецепты местных отваров и зелий, Лаана, уже как травница, точно знала, что средства прерывания беременности на ранней стадии в королевстве Вальда имелись. Причём относительно эффективные и даже относительно безопасные. Но Дина Блэкрейн дотянула до того, что стал откровенно виден живот. То есть буквально плюнула мужу и королю в лицо.
«Блин, не женщина, а лесной пожар, — усмехнулась Лаана мысленно. — Либо очень хочет на трон, либо, что вероятней, на плаху».
— Выходит, если Дина родит, — сказала Лаана вслух, — на свете появиться ещё один Блэкрейн.
— Именно так, — кивнул Конти. — В этом и вся причина. Граф Дориан Вэлли ненавидит свою жену не только потому что не любит или потому что ему и его семье навязали это брак. Но потому, что между ними кровная месть, насчитывающая три десятилетия. И потому, что он не может допустить, чтобы Дина родила ребёнка, — король за это голову снимет, ведь это будет новый Блэкрейн, даже девочка. А ещё потому, что не может допустить смерти Дины при выкидыше — ведь он дворянин и принёс клятву всеми силами оберегать её жизнь. В общем, граф загнан в угол, он просто...
Конти помял губы и помолчал, будто собирался сообщить нечто важное или тайное.
— Знаешь... я хотел переговорить с тобой об этом позже, но раз уж пошёл такой откровенный разговор, то скажу сейчас. Граф просто... не может приказать тебе, травница, чтобы ты убила и мать, и ребёнка сразу. Ведь такой приказ опорочит его честь. Однако... — Конти прищурился, — если его изменница жена умрёт от естественных причин, которые не зависят от графа... то граф, поверь, будет очень рад.
Конти помолчал.
— Понимаешь? Приказать он тебе не может. Но будет очень рад. Очень. Потому что это разом решит и его проблему и проблему нового короля. Это решит вообще все проблемы. Граф сможет спокойно жениться вновь. Король сможет спокойно править. А нужно для этого всего лишь приготовить правильное лекарство. Но не яд, — Конти уверенно покачал головой и снова воздел палец. — Разумеется, не яд, травница. Чтобы не было никаких следов отравления. А хорошее, полезное лекарство, которое просто не смогло её спасти. А граф за это... он заплатит тебе золотом, если поможешь. Правильно поможешь, ты поняла?
С этими словами Конти вытащил из кармана золотую монету с королевским профилем и повертел прямо у Лааны перед носом. Покупая дом, Лаана рассчитывалась со старостой маленькими серебряными слитками, скорее даже пластинками, как раз размером с эту монету. Учитывая соотношение стоимости золота и серебра в этом мире... за монету в руках Конти можно было купить таких домов штук пятьдесят.
«Ага, — подумала Лаана, — я приготовлю «правильное» лекарство, графиня умрёт, а меня потом как убийцу высокородной особы, не то что кнутом запорют, а даже страшно вообразить, что сделают. Как минимум, чтобы граф публично выразил свою скорбь».
— Я... подумаю, что можно сделать, — в очередной раз проглотив комок, выдавила Лаана.
— Подумай, травница, подумай, — и Конти очень искренне рассмеялся чистым, беззаботным смехом. И вышел за дверь.