Страница 46 из 84
— Доброе утро, сударь, — Лаана сделала реверанс. Не идеальный, придворный, которому она когда-то обучалась при дворе одного действительно великого короля, а так, на троечку. Не заслуживает эта бестолочь большего. — Да, это я, сударь. Чем могу служить вашей милости?
— Меня имя лейтенант Эджи Конти, я возглавляю отряд вестовых офицеров его сиятельства майора-графа Дориана Вэлли, коменданта пограничной заставы «Железный Брод». И начальника пограничного батальона Торнвуда, — представился лейтёха. — Граф услышал о твоих... необычных талантах. И о твоей необычной лавке.
— Мои таланты весьма скудны, ваша милость, — автоматически ответила Лаана, вспоминая, как она неделю назад впаривала Тобиасу байку про цветущий папоротник, видать, не сработало. — Я всего лишь травница. Продаю чаи да сборы от простуды.
Капитан Конти едва заметно скривил левый край аристократического рта. Улыбка почему-то выглядела очень недоброй.
— Скромность — украшение женщины, травница. Но не повод для обмана служащего короны, — мягко, но с явной угрозой произнёс он. — За такое сиволапая мещанка может у меня и плетей схлопотать. Не желаешь?
— Я слышала, что в хранимом Единой Богиней королевстве Вальда, женщин запрещено бить кнутом и плетью вне зависимости от сословия! — сиволапая мещанка гордо вскинула подбородок, вспомнив о порядках, которые должны были царить в этих местах при правлении «славного короля Айни».
Лейтенант изумлённо поднял бровь. А у старосты Тобиаса буквально отвисла челюсть. Явно сконфуженные, они даже переглянулись.
— Это что ещё за вольнодумство в твоей деревне? — холодно поинтересовался лейтенант не глядя на Лаану, но буквально насквозь дырявя взглядом на старосту. — У вас что, девок плетьми не бьют? И давно сие непотребство?!
— Да что вы, господин лейтенант, что вы! Потребство у нас, одно лишь потребство! Так что бьют у нас девок плетьми, да ещё как бьют! — он кивнул, а потом живо развернулся к Лаане, — Лааночка, душенька, ты откель взяла сию крамолу? Тебя то бить, понятно, не за что, но с чего ты вообще вдруг решила...
Лаана выдохнула. Ни хрена себе. Вот был номер. С другой стороны... пресловутая «Эпоха процветания» началась аккурат в год, когда король Айни вступил на престол. Но ведь после вступления, надо полагать, он не сразу запрет на телесные наказания для женщин наложил. Пока оперился, пока заговорщикам головы поотрубал... Да и вообще, год идёт своим чередом. Айни может и не стал пока королём, а только станет. Может через неделю. Может вообще к зиме. Ну залёт...
Но главное заключалось в ином. Кроме отсутствия телесных наказаний для женщин и отмены смертной казни правление Айни Второго импонировало Лаане по множеству причин. Адекватные чиновники, нормальное отношение между сословиями, отсутствие национальной розни, свободная торговля, минимум коррупции, разумные и честно взымаемые налоги. Без откупщиков, без долговых тюрем, без клеймения. Выходит, ничего из этого пока нет? Получается, её запросто, за косой взгляд на начальника могут разложить на ближайшем бревне и запороть плетьми? А за косой взгляд на дворянина тот может безнаказанно выбить ей зубы, а то и шпажкой ткнуть мимоходом? Да и вообще, про утилитарное отношение дворян-мужчин к девушкам-простолюдинкам и их поруганной чести во всех «сословных» мирах Лаана была наслышана хорошо.
Блин, беда. Нет, точно, надо было воплощаться хотя бы в дворянку. И чего ей вдруг торговать захотелось? Стала бы наследницей поместья, весь день бы бездельничала. Ромашка, закаты... Да какая к демонам ромашка? У местных дворянок, надо полагать, жизнь тоже не сахар. Брак, муж, десять, а то и пятнадцать детей, которых рожают каждый год подряд до полного износа организма. Потому что, во-первых, нет противозачаточных средств, а во-вторых, чуть постареешь, — в смысле лет тридцать стукнет! — и ребёнка уже не родишь, а они мрут как мухи, бывает, пятеро из десяти. Опять же, потому что медицина в средневековье не ах. Дворянин ты там или нет, не важно, зубы к тридцати выпадают.
Так, интересно, самый насущный вопрос: а ведьм на кострах здесь сжигают?
— Я... пожалуй ошиблась, — почему-то буквально промямлила Лаана, совершенно не ожидая такого от себя. Душа реально рухнула в пятки, и стало невообразимо страшно. Что, согласитесь, было довольно странно для Верховного Космического Божества. Нет, разумом Лаана ничего не боялась, но тело... тело на картинку с бревном и плетью среагировало невероятно живо. — Приснилось мне, видимо, судари дорогие, — призналась она вслух. — Вы как подъехали, господа, так я же дремала. Видать со сна ещё не отошла.
Офицер фыркнул.
— Ладно, травница, ещё успеется тебя плетьми поучить. Графу известно стало, что вдова Марья, да её сын Рик, да соседи их, поют тебе хвалы на каждом углу. Короче, майор-граф Дориан желает тебя увидеть. Вот на Заставе и станешь ему врать о скромности своих талантов. Однако про плеть, — лейтенант Конти поднёс аристократический палец в кожаной перчатке прямо к её носу, — про плеть при нём вспоминать не советую.
Четверо кавалеристов, стоявших рядом и до этого молча слушавших разговор громогласно заржали. Видать мысль о красивой девушке, с которой содрали платье и секут плетью в кровь, показалась им развесёлой.
Лаана сглотнула. Вернее, её тело. Сама Лаана жалела только о том, что не может спалить всю пятёрку ударом молнии ни сходя с места. Или даже шестёрку — Тобиас, вероятно, чтобы продемонстрировать сопричастность высокому начальству хихикал вместе с солдатами.
Богиня глубоко выдохнула. Ну вот, доигралась. «Эпоха процветания» то ли ещё не началась, то ли уже закончилась, прямо сейчас и прямо перед ней. Начались будни, так сказать, феодальной социализации. Хотелось щёлкнуть пальцами и превратить этого лейтенанта в жабу.
Но нет. Заурядные смертные мещаночки не превращают кавалерийских лейтенантов в жаб. Заурядные смертные мещаночки послушно садятся в карету и едут, куда им скажут. И делают там — что скажут. Вообще всё. Чтобы не отхватить по смертному телу плетью, а то и кнутом. Который, насколько знала Лаана, и здорового мужика мог убить за несколько ударов, смотря как бить. А уж её то, с тельцем-тростинкой...
— Я польщена столь высокой честью, ваша милость, — вслух произнесла Лаана, стараясь подавить дрожь в голосе, которая, естественно, возникла сама собой и абсолютно не контролировалась бессмертным разумом божества, — но моя лавка... дела... — Лаана сделала последнюю попытку, обведя рукой дом. — Я не могу просто так бросить всё и ехать. До Железного Брода, наверное, довольно далеко...