Основатель

— Как думаете, шеф, поверит Огнев? — прошагав минут пять, поинтересовался Хватов.

Я повернул голову:

— А почему бы и нет? Что ему до каких-то железнодорожных экспедиций? Если это и угроза, то уж о-очень отдаленная. Пока еще дорогу построят!

— Ну, а вдруг он вспомнит про нас, про форт Громов? — не отставал Базиль, перебирая в уме все самые неблагоприятные для нас версии.

— Не вспомнит! — я убежденно тряхнул головой. — Форт Громов отсюда — не ближний свет. А эти места господин Огнев явно считает своими. И чувствует здесь себя очень даже уверенно! Судя по тем же картинам. Ну, а что? От границы далеко, хунхузы здесь вряд ли появятся. Ну, а бродячие спиртоносы-китайцы никакой угрозы не представляют — в изобразительном искусстве они точно не разбираются! Ну, а насчет нас…

Я ненадолго задумался, глянув на пробегавшие по небу облака, подсвеченные золотистым садящимся солнцем:

— Огневу и в голову не придет, что мы можем пуститься в такую вот авантюру! Тем более, со столь немногочисленными силами. Не-ет, вряд ли…

— Но, ведь… юная барышня с фотоаппаратом — слишком уж примечательно! — задумчиво возразил Базиль. — Тем более, она так много о себе рассказала.

— Вот именно, Василий Михайлович — о себе! — улыбнулся я. — А не о форте. Ну, девчонка… ну, фотографирует… ну, знакомая, может быть… И что с того? Почему бы ей и не подработать в железнодорожной экспедиции? Не-ет, встречи с нами Огнев не ожидает никак!

— А описание? Ну, словесные портреты?

— Да таких, как мы, мужиков… — я громко расхохотался. — Слава Богу, старицу Пистимею в деревне не видели. Да, ее увидели косари, но издалека, мельком… Тем более, старица вполне может навестить отдаленный скит, как она раньше и делала! Ничего необычного.

— Однако…

— Однако — да, Василий Михалыч! Согласен, — перебил я самым серьезным тоном. —. Нынче нам все время нужно быть начеку! Кто знает, сколько еще пробудет Огнев в деревне? Не пойдет ли он в скит? И зачем ему столько патронов?

— В скит он, скорее всего, заглянет, — предположил начальник охраны. — Но, думаю, не завтра. Он же почти у себя дома, расслабился — это видно! Банька с дороги, водочка… Завтра с утра — опохмел… Но, да! Не худо бы нам поторопиться… Или, наоборот, подождать, покуда огневские уплывут себе с Богом.

Я дернул шеей:

— Нет, друг мой, ждать мы не будем! Во-первых, как я уже сказал — неизвестно, сколько Огнев намеревается здесь пробыть? А, во-вторых — и в тайге есть чужие глаза и уши. Так что уж лучше поспешить!

В лесу, у шалаша, нас уже ждали. Все были готовы, собраны… И могли выступить в путь хоть сейчас.

— Матушка… — я подошел к сидевшей в отдалении Пистимее. — Как думаете, можно ли выйти рано поутру?

— Если дождя не будет — пойдем, — сухо кивнула старица. — Господь в помощь.

— Хорошо! — я обернулся и повысил голос. — Тогда сейчас всем спать. Выступаем завтра с рассветом.

Все повалились на лапник, устраиваясь поудобнее. Базиль в полголоса расставлял ночные посты:

— Первая повинна ночи — Федор и Степан, вторая — Еремей и Митрий. Всем ясно?

— Ага!

— Глядите у меня — смотреть в оба!

Улегшись на лапнике, я принялся подсчитывать все наше вооружение. Итак… У охранников — винтовки Бердана. Две старого образца — «номер один», и две — «номер два», нового. Ну, патроны там походят. Винтовка Бердана — оружие грозное… и патронов хватает. Еще — охотничьи ружья. У Ивана — «сибирка», и у Кондратия — «турочка», дробовик на белку. Теперь — револьверы. У меня и Базиля — надежные «Смит-Вессоны», и у Пелагеи — компактный револьверчик «Ladies Colt» тридцать второго калибра с укороченным стволом и эбонитовой накладкой на рукоятке. Кстати, подарок Решникова. Я даже и не видел когда он его и купил! Однако — вот… Подарок. На будущею свадьбу, что ли? Я давно заметил, доктор и юная пансионерка друг к другу неравнодушны.

Мы вышли на рассвете. Было прохладно и росно. Солнце еще только начинало золотить высокие вершины лиственниц, сосен и кедров. В лесу пели птицы, дятлы неутомимо стучали по стволам, а при подходе к пади прямо из-под моих ног вылетела, испугано забив крыльями, какая-то крупная птица. Терев? Рябчик? Дрофа?

Вскоре впереди появилась зыбкая болотная марь, местами поросшая кривыми елками, таволгой и осокой.

— Листвяная Падь, — склонившись, Пистимея пощупала рукою трясину. — Кажись подсохло. Ну, с Богом, помоляся… Пошли!

Перекрестившись двумя перстами, старица взяла в руку клюку и бесстрашно ступила на зыбкую тропу. Мы все со слегами в руках зашагали следом…

— Не слишком ли быстро идет? — промолвил шагавший позади Базиль. — Не вышло бы, как в прошлый раз! Ну, куда так торопиться?

Хлюпала под ногами зыбкая гать. Корявились по сторонам деревья. Все вокруг, казалось, дышало напряжением и близкой страшной смертью. Вот кто-то засвистел… видимо, чтоб было повеселее…

— Оставить свист! — тут же приказал Хватов. — Внимательней! Не забывайте про слеги… Барышня, вы там как?

— Нормально! — Пелагея отозвалась, тяжело дыша. Сапоги ее уже были полны коричневой болотной жижи, короткая курточка испачкалась в грязи, как и лицо, и волосы…

Оглянувшись, я поспешно спрятал усмешку — Пелагея нынче напоминала не утонченную барышню, воспитанницу частного пансиона, а, скорее, какого-нибудь парижского оборванца-гавроша.

— Давайте сюда ваш кофр! — Базиль протянул руку и улыбнулся. — Да не бойтесь, не уроню! Слегами пользоваться не забываем!

Шли. Шагали. Чавкала под ногами грязь и болотная жижа…

— После споем с тобой, Лизавета, — не к месту вдруг вспомнилось мне. — Вот выполним приказ… и споем.

Эх, Лиза Бричкина — так ты с Васковым и не спела, увы…

Чу!

Кто-то из парней все же ухнул в болото! Едва успели прянуть слеги… вытащили! Уф… Слава Богу.

Я утер со лба пот.

Через полчасика стало заметно суше, хотя под ногами по-прежнему чавкало. Впереди показались заросли какого-то растения высотой около метра с кожистыми темно-зелеными листьями и пышными молочно-белыми цветами. Резко запахло чем-то дурманеще-горьковатым, с небольшою кислинкою и заметными нотками дегтя и смолы. Однако, знакомо…

Багульник!

Черт побери! Его только и не хватало.

— Быстрее! — подогнал я. — Задержать дыхание!

Кто-то задержал. А кто-то закашлялся…

Где-то багульник на сопках цветет,

Кедры вонзаются в небо…

ВИА «Самоцветы», да… Вот снова мне что-то вспомнилось. И снова — некстати.