Основатель

Глава XII

Мы вылетели из бани, словно револьверные пули! На ходу одеваясь, бросились мимо деревни, к лесу, словно преследуемые злобными духами тайги, о которых так много знали тунгусы. Один из этих духов, на мой взгляд, имел даже имя, фамилию и даже отчество — Николай Семенович Огнев!

Эх, как не вовремя! Как не вовремя-то…

— Вон, у реки… Гляньте! — резко остановившись, указал рукою Базиль.

На берегу уже собиралась процессия, точнее сказать, «комитет по торжественной встрече» в лице старосты и ее людей. Да что там говорить — почти вся деревня сбежалась! Что, и в самом деле, Огнева встречали?

— Та-ак… Парни, давайте к нашим! А мы, Базиль, поглядим… прикинем…

— Хорошо, — кивнув, за всех отозвался Федор. — Будем вас ждать. Денек, вроде, хороший стоял… сухой, жаркий. Может, падь-то и подсохла?

— Дай-то Бог, Федя! Дай-то Бог…

Дав указание охранникам, мы с Базилем нырнули в заросли ольховника, бредины и вербы, тянувшиеся по берегу реки. Близко не подходили — в деревне имелись собаки. Впрочем, и так уже можно было все хорошо разглядеть.

Деловито шевеля веслами, к берегу подплывали три большие лодки — вельботы — со сложенными мачтами и каким-то грузом в ящиках и больших сундуках. Снова динамит? Или, на этот раз что-то для торговли… Какая-нибудь контрабанда, иначе зачем все прятать в столь отдаленных местах?

На переднем вельботе, на носу, стоял грузный осанистый барин с густыми черными бакенбардами и самодовольным лицом, одетый в короткий сюртук и полосатые, заправленные в высокие ярко начищенные сапоги, брюки, называемые местным народом американскими. Тут и узнавать было нечего — собственной персоной Николай Семенович Огнев, купец первой гильдии, ушлый и хитрый черт… и мой давний вражина!

В каждом судне еще было человек по полдюжины, всего, таким образом, вместе, как минимум, около двадцати. Многовато!

— Десять винтовок, — прикидывая, шепотом считал Базиль. — Похоже, берданки… Это только то, что видно. Еще на поясе у Огнева — револьвер… И у того, что сзади — тоже. Да, полагаю, они все не с пустыми руками!

— Тоже так думаю!

Я согласно кивнул, глядя, как Огнев, выпрыгнув из лодки и раскатисто хохоча, принялся обниматься со старостихой:

— Ах, Аграфена Ивановна! Соскучился по тебе! Рад. Рад…

— И мы все рады, Николай Иванович! — обернувшись, староста махнула рукой. — Семен! Селифане! Почто стоите-то? Берите всех, разгружать помогайте!

Вельботы причалили к берегу… точнее говоря, их просто втащили носами на каменисто-песчаную отмель. Корма у этих больших лодок была точно такая же заостренная, как и нос, так что разворачиваться потом нужды не было. Просто столкнули суденышки с мели — и плыви себе.

Началась суета, деревенские принялись вытаскивать из вельботов груз — сундуки и ящики. Все с шутками, с прибаутками — видно было — рады!

— Опа, опа, пошла Европа! — управляясь с ящиком, весело приговаривал Семен.

Селифан тут же с хохотом продолжил:

— Америка, Китай, Груня — вылетай!

— А почто Груня-то? — рассмеялся Семен. — Тебе ж всегда Термидора глянулась!

— Мне? Термидора? Это кто ж такое сказал?

Неловко взмахнув рукою, Селифан уронил ящик едва ль не себе на ногу. Хорошо, время отскочил, и груз с хрястом грохнулся об камни. Не выдержав, затрещали доски, и на берег посыпались жестяные коробочки свинцово-серого цвета.

— Патроны! — ахнул я.

— Ну да, — невозмутимо кивнув, начальник охраны прищурился и вытянул шею. — Так оно и есть, шеф! Унитарные патроны центрального воспламенения с металлической гильзой и дымным порохом… предназначенные для винтовки Бердана образца тысяча восемьсот семидесятого года! Одна-ако! Куда столько? Господин Огнев здесь что же, с кем-то воевать собрался?

— Может, просто, на всякий случай, — шепотом предположил я. — В случае нужды отсидеться… А, впрочем, запишем пока в загадки! И будем иметь ввиду.

— Эх ты, черт неловкой! — хмыкнув, Семен заругался на незадачливого грузчика. — Хорошо, не алмазы просыпал!

— Алмазы, не алмазы… — а кое-что раздобудем! — хвастливо ухмыльнулся один из «огневцев» — румяный парень с кучерявой бородкою и круглым глуповатым лицом.

— Меньше болтай, Тетеря! — хмуро бросил ему напарник, угрюмого вида мужик с черной окладистой бородой и перебитым носом. — Может, дольше и проживешь.

— А я чо, дядько Пахом? — испуганно отпрянул парниша. — Я ничо. Ничо такова…

Я покусал губы:

— Ладно, идем… Завтра утром — на падь. Подсохла, не подсохла… А, похоже, других вариантов у нас не осталось.

— Должна б подсохнуть, — выбираясь из зарослей, пробурчал Базиль. — День-то сухой отстоял… О! Смотри-ка — девки! С корзинками… Запыхались все… видать, из лесу! Черт… нам бы спрятаться бы!

— Поздно, Василий Михайлович! Вон, девки-то уже руками машут… — я вдруг усмехнулся. — А, может, и к лучшему! Здравствуйте, девицы! Поди, за ягодами ходили?

— Да ягоды-то еще не поспели, мил человек!

— А вот грибы — да!

Девчонки отвечали наперебой. Три подружки лет по пятнадцати или того младше. Одна — с темной косой, и две — светленькие. Этакие крестьянские красотки.

— Тепло нынче, да и дождило… Вот и грибы!

— Ничего себе! — я с любопытством заглянул в корзинку. — Подосиновики, подберезовики, белые… Ого!

— Это разве еще много? — приосанилась темненькая. — Много в августе будет. Тогда и насушим, и насолим. А посейчас так, на жареху.

— Приятного аппетита! — я усмехнулся и тут же перешел к главному. — Да, девчонки… Мы тут вынуждены срочно уйти… даже не попрощались. У нас тут еще одна экспедиция, отряд. Так мы вот встретились и решили вместе. На Плутояр пойдем, так посмотрим…

Я нарочно назвал противоположную от Листвяной Пади сторону.

— Может, там и будем строить…

— На Плутояре? — разочарованно переглянулись девчонки. — Далёко! Ох… вот бы на паровоз посмотреть! Говорят, черный такой, стра-ашный!

— Ну, не страшней парохода! — Базиль громко расхохотался. — Парохода ведь вы не боитесь?

— Парохода — не-ет!

— Девушки! Вы там попрощайтесь за нас, — напомнил я. — Аграфене Ивановне наши извинения передайте. Ну, случилось так — вынуждены срочно уйти…

— Передадим, ништо-о!

— Да! И за баньку — особая благодарность.

Девчонки ушли, помахав на прощанье руками, и мы с Базилем быстро направились к лесу. Нужно было успеть до наступления темноты. Темнело сейчас где-то полдевятого, время еще имелось.