Страница 5 из 44
— Может, договоримся? — осторожно спросил Иван. — Мопс старый, он в рюкзаке, не бегает.
Второй лесник хмыкнул и поднял глаза к небу:
— Гроза надвигается. Смотри, как почернело. Сейчас как хлынет — не успеешь до города добежать.
И вправду — с запада наползали сизые тучи, быстрые, тяжёлые. Иван почувствовал запах озона. Где-то далеко грохнуло.
— Ладно, — первый лесник махнул рукой. — Идите с нами в избу, переждёте. Там и поговорим насчёт штрафа. Или не поговорим, если поведёшь себя хорошо.
«Ура! Крыша над головой! И, возможно, колбаса!» — ментально заорал Сократ.
— Спасибо, — искренне сказал Иван. — Выручили.
Лесники развернулись и зашагали по тропе в сторону, куда Иван и не думал сворачивать — вглубь леса, где из-за сухостоя не было даже намёка на тропинку. Иван заколебался на миг, но громыхнуло снова, ближе, и он пошёл следом.
Рюкзак с мопсом оттягивал плечи. Сократ тяжело дышал.
«Иван, — прошептал мопс ментально, чтобы лесники не услышали. — Лес нездоровый, шёпот странный. И эти дядьки… глаза у них какие-то… неживые, что ли?»
— Просто устали, — отрезал Иван, хотя внутри похолодел. Он и сам заметил: взгляд лесников был пустоват, словно они смотрели сквозь мир, а не на него. Словно… словно они уже не совсем здесь.
Но гроза приближалась. И выбора не было.
Они свернули в заросли ольхи, и вскоре показалась избушка — рубленая, из толстых брёвен. Печная труба дымила, хотя на улице было тепло. На крыльце стояло ведро с мутной водой, и на срубе висели мокрые тряпки.
— Заходи, Иван Николаевич, — лесник открыл дверь. — Чай пить будешь?
— Буду, — ответил Иван и перешагнул порог. Сократ притих и даже перестал жевать.
За их спинами лес шептал. А гроза становилась всё ближе.
Глава 3. Тук-тук, кто там?
Изба внутри оказалась больше, чем казалась снаружи. Посередине стояла широкая печь, побелённая известью, вдоль стен — грубые лавки и стол из неструганых досок. В углу — железная кровать с горой одеял, на стене — календарь с видами Столбов, выцветший и порванный по краям. Пахло дымом, сушёными травами и чем-то кислым — то ли квашеной капустой, то ли старой портянкой.
— Располагайся, — сказал первый лесник, которого звали Сергеичем (как он представился по дороге). — Сейчас чайник поставлю.
Второй, молчаливый, с хитрыми глазами, по кличке Кедр, принялся нарезать хлеб и сало. Иван скинул рюкзак на лавку, Сократ тут же выскочил наружу, отряхнулся и начал обнюхивать углы.
«Пахнет… странно, — ментально прокомментировал мопс. — Вроде бы жильё, а вроде и нет. Как в музее. Или в склепе. Дядьки пахнут людьми, но очень слабо. Словно их тут давно не мыли, а они привыкли».
— Не груби, — прошептал Иван одними губами. — Они нас приютили.
«Я не грублю. Я констатирую факты».
Сергеич поставил на стол закопчённый чайник, насыпал заварки прямо в кружки — щедро, по-сибирски. Потом достал из-под лавки бутылку мутного самогона, плеснул себе и Кедру, вопросительно глянул на Ивана.
— Я пас, — сказал Иван. — Не употребляю.
— Ну как знаешь, — Сергеич крякнул, выпил, закусил салом. Кедр молча повторил.
Застучал по крыше дождь — сначала редкие капли, затем сплошная стена. Гроза приближалась, сверкнула молния, и тут же громыхнуло так, что задребезжали стёкла. Сократ вздрогнул и залез под лавку.
«Не люблю грозу, — пояснил он. — На печи безопаснее, но туда не пускают».
Иван решил не вникать в его чудачества. Чай был крепкий, горьковатый, с травами — зверобой, чабрец, что-то ещё незнакомое. Иван пил маленькими глотками, слушая, как Сергеич рассказывает о лесных делах.
— Летом хуже всего, — Сергеич понизил голос. — Лес-то сохнет, сам видишь. Сухостой — не продохнуть. А в этом году ещё и напасть какая-то. Обходчики жалуются: то ногу сломают на ровном месте, то заблудятся в трёх соснах, то в глазах двоиться начнёт. А один мужик, из новых, сказывал, что видел в сумерках бабу хромую. Она, мол, по лесу волочится, одной ногой ступает, а второй — костяшкой — по земле скребёт. И шепчет. Или не шепчет, а вытьё у неё такое...
Кедр молча кивнул, налил себе ещё самогона.
Иван нахмурился. Он вспомнил свои студенческие годы, когда писал курсовую по этнографии Приенисейского края. Столбы испокон века считались местом, где обитает Каменный Хозяин — древний дух, хранитель скал и леса. По легендам, он настолько силён, что любая мелкая нечисть обходит заповедник стороной. Лешие, кикиморы, овинники — все они боятся его гнева. Иван сам верил в это, особенно после того, как научился видеть нечисть. За два года скитаний он не встречал ни одного духа на территории Столбов — только на подступах, в городе, на трассе. Значит, Хозяин действительно держит свою землю в чистоте.
«Не может здесь водиться никакая хромоногая баба, — твёрдо решил он. — Максимум — местное суеверие, наложенное на реальные несчастные случаи. Сухостой, корни, туристы без подготовки... А гроза? Обычное дело». Он успокоил сам себя и отхлебнул чаю.