Страница 21 из 44
Иван шикал на него, но беззлобно, и временами даже посмеивался — впервые за долгое время не над мороками и проклятиями, а просто над глупым кино. Вечером они сидели в номере, смотрели телевизор. Сократ, конечно, переключал каналы лапой и возмущался, что «уже вторую неделю крутят одно и то же». Иван листал старые фотографии в телефоне — мама, школа, первые уроки, Сократ ещё щенком. Вспомнил, что так и не ответил Лене на просьбу встретиться. Она звонила дважды, писала сообщения. Он ответил только раз, коротко: «Лена, спасибо огромное за помощь, ты спасла людей. Извини, очень занят, не могу встретиться. Как вернусь — обязательно». Она не переспрашивала, только пожелала удачи. Иван чувствовал себя неловко, но не мог объяснить ей, что его «занятость» — это восстановление после магической схватки с ожившим трупом золотоискателя. На следующий день они снова гуляли, ели мороженое на набережной, смотрели на чаек. Иван даже купил Сократу специальную собачью «колбасу» из зоомагазина — тот презрительно понюхал и отказался, потребовав настоящую. Пришлось идти в супермаркет.
К вечеру второго дня Иван наконец заставил себя открыть новостную ленту. Заголовок гласил: «Пропавшие лесники на Столбах найдены живыми». Иван прочитал статью несколько раз — мужчины брели по трассе в полубессознательном состоянии, были истощены, обезвожены, но живы. Врачи говорили о шоке от длительного недоедания и психологической травме. Сами лесники твердили что‑то невнятное про говорящего мопса и про то, что не могли найти дорогу, хотя ходили по знакомой тропе сотни раз.
«Это они про меня, — ментально заметил Сократ, который читал новости через плечо Ивана. — Пусть говорят. Главное — живые. А то ты бы себе не простил».
Иван отложил телефон и некоторое время смотрел в потолок. Совесть немного саднила из‑за Лены, но он надеялся, что когда‑нибудь сможет объяснить ей все и она поверит. Или не сможет. Не всё в этой жизни объяснимо.
Вечером он собрал вещи. Хакасия ждала — курган, где он взял зеркало, лежал теперь под насыпью дороги, но что‑то подсказывало Ивану, что ответы нужно искать не в кургане, а у тех, кто помнит древние силы. Он вспомнил слова Каменного Хозяина, что тот покажет ему дорогу.
Перед отъездом, на рассвете третьего дня, Иван взял Сократа и поехал на Торгашинский хребет. Место было не таким знаменитым, как Столбы, но тихим, высоким, с видом на весь Красноярск и Енисей. Хребет нависал над городом, и оттуда открывался простор, от которого захватывало дух. Иван выбрал плоский камень у края обрыва, достал из рюкзака подношения: сникерс (свою слабость), камешек с чужой реки, которую пересёк в прошлом году, и горсть тополиного пуха, собранную на набережной — как символ этого города.
Он положил всё на камень, прижал ладонь к холодной скале и произнёс шёпотом, почти без заклинаний, просто от сердца:
— Каменный Хозяин, древний, вечно спящий в скалах. Ты помог мне выгнать чужую из твоего леса. Спасибо.Теперь подскажи мне дорогу.
Несколько секунд ничего не происходило. Но вот ветер стих, и в этой тишине Иван услышал знакомый голос — шершавый, как наждак, с долгими паузами:
«Ты сделал, что должен был. Чужая ушла. Но зло не уходит насовсем. Оно ждёт, притаившись в сердцах, в золоте, в старых костях. На всех нас наступает зло, Иван Николаевич. И ты не исключение».
— Я знаю, — ответил Иван. — Моё проклятие осталось. Зеркало не пускает меня в отражение.
«Тогда иди к моему брату. На гору Куня, что в Хакасии, у Белого Июса. Там, где камень плачет. Он древнее меня, он помнит, как вода становилась слезами. Он скажет, что делать с зеркалом. Но будь осторожен — брат мой суров и не любит людей. Он обижен на всех, кто берёт чужое».
— Спасибо, — тихо сказал Иван.
«Не благодари. Ты сам выбрал этот путь. И помни: двухдольный твой — редкий зверь. Он тебе ещё пригодится».
Свет погас, скала снова стала просто скалой, холодной и молчаливой. Иван поднялся, отряхнул колени. Сократ сидел в сторонке, дожидаясь, и лениво чесал лапой за ухом.
«Ну что? Едем в Хакасию? — спросил он. — Только давай без этих твоих жертвоприношений из сникерсов. Сникерс я сам съем».
— Договорились, — Иван подхватил мопса на руки и пошёл к машине.
Красная «Киа Рио» стояла на парковке у подножия хребта, в её бардачке ждало своё время древнее зеркало, в котором Иван всё ещё не видел своего отражения. Он сел за руль, завёл двигатель. Сократ устроился на пассажирском сиденье и привычным движением лапы переключил магнитолу на выпуск «Трукрайма» про маньяка из Абакана.
— Ты специально? — спросил Иван.
«Судьба, — ответил мопс. — Поехали уже. Колбасу в дорогу взял?»
Иван улыбнулся, выжал сцепление и выехал на трассу. Впереди была Хакасия, гора Куня и, может быть, последний шанс снять проклятие. Или — не последний. Но выбора у него всё равно не было.
Глава 12 Эпилог
Ночная трасса тянулась за окном бесконечной серой лентой.
Иван вёл машину в полной тишине — даже магнитолу не включил, только слышал ровное посапывание Сократа на пассажирском сиденье.
Он вспомнил тот день. Два года назад. Тоже лето, тоже дорога, только тогда он ехал на раскопки с энтузиазмом, а не с тяжестью в груди.
Иван протянул руку к бардачку, открыл его. Зеркало лежало там, завёрнутое в тряпицу. Он достал его, поднёс к лицу.