Страница 20 из 44
«Жуй, — скомандовал Сократ. — Саган‑дайля. Твой же рецепт, помнишь? Бодрит лучше любого кофе. Я положил в собачью сумку — на всякий случай. Думал, ты меня не возьмёшь, вот и прихватил запасную пастилу. А ты, как всегда, без меня чуть не помер».
Иван взял пастилу, сунул в рот. Вкус горьковатый, травяной, с мёдом. Силы действительно начали возвращаться — медленно, но верно.
— Как ты добрался сюда? — спросил он.
«Хитростью, — мопс довольно прищурился. — Ты телефон с собой унёс, а мне что оставалось? Я сначала начал скулить и звать на помощь. В номер пришла девушка-администратор — та самая, которая меня гладила и говорила, что я как человечек сижу. Я скулил ещё жалобнее, она наклонилась меня погладить. А у неё из кармана униформы торчал телефон. Я стащил, пока она отвлеклась. Она сказала: „Ой, пойду тебе печеньку принесу“, вышла в коридор, а я за это время с её телефона вызвал такси до Столбов. Написал в приложении, что пассажир — собака. Потом, когда она вернулась с печеньем, я прошмыгнул у неё между ног и — по коридору, по лестнице, на улицу. Такси уже ждало у входа. Водитель сначала офигел, но я запрыгнул, гавкнул и показал лапой в сторону леса. Он почесал затылок и поехал. Высадил меня у шлагбаума и уехал. Сам с собой разговаривал: „Это последний рейс, поеду домой, спать и к психиатру“.
Иван представил эту картину и слабо усмехнулся.
— А девушка?
«А что девушка? Наверное, до сих пор ищет свой телефон. Но я его в номере оставил, на кровати. Пусть найдёт. Ничего личного, выживание».
Иван с трудом поднялся, опираясь на камень. Огляделся — овраг, щебень, следы раскопок. Ни костей, ни зеркала, ни Костяной Ноги. Только серая зола и свежая земля. Он постоял минуту, прислушиваясь к себе. Лёгкие дышали ровно — сейчас, после всего, не болели. Но он знал: проклятие, тянущееся из Хакасии, никуда не делось. Оно притаилось, ждёт, когда он выйдет за положенный срок. Просто сейчас, в эту минуту, он был свободен от хромой твари.
— Лес чист, — сказал он вслух. — Костяной Ноги больше нет.
Иван закинул рюкзак на плечо, взял Сократа на руки — тот не сопротивлялся, только вздохнул — и побрёл к выходу из леса. Тропа была пуста, но на душе стало легче. Не потому, что всё кончилось, а потому, что он сделал всё, что мог.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Что пришёл.
«Не за что, — ментально ответил мопс. — Но колбаса теперь двойная норма. И не вздумай больше от меня прятаться».
Иван только устало улыбнулся.
Глава 11. На всех наступает зло
Два дня, прошедшие после той ночи в овраге, Иван провёл в странном, непривычном безделье. Проклятие никуда не делось — он чувствовал его глухим эхом где‑то на границе лёгких, но кашель пока не возвращался, и он позволил себе выдохнуть. Утром первого дня он долго валялся в кровати. Сократ, проснувшись раньше, уже успел стащить с тумбочки остатки колбасы и теперь сидел на подоконнике, смотрел на тополиный пух и ментально комментировал каждую пролетающую мимо ворону. Иван заказал завтрак в номер — омлет, кофе, сок, отдельную тарелку с нарезанной ветчиной для мопса. Ели молча, с удовольствием.
Потом они пошли гулять по Красноярску без всякой цели. Иван вспомнил, что в детстве любил забираться на Караульную гору, к часовне Параскевы Пятницы, и смотреть оттуда на Енисей. Они поднялись по лестнице, Сократ, конечно, запыхался и попросился на руки — брахицефал есть брахицефал. Наверху было ветрено, но солнечно. Иван постоял у ограды, глядя на реку, на мосты, на дымку над городом. Сократ сидел у его ног и молчал — редкость, которую Иван оценил.
Спустились они к обеду и зашли в пиццерию, ту самую, куда Иван мечтал попасть ещё несколько дней назад, но всё было не до того. Заказали «Маргариту» и «Пепперони», большую бутылку колы. Сократ сидел рядом на стуле. Администратор сначала недоверчиво покосилась, но Иван сказал, что пёс служебный, и показал какую‑то старую справку — та не глядя кивнула. Мопс с достоинством сжевал кусок пиццы, потом ещё один и утёр морду салфеткой.
«Недурно, — прокомментировал он. — Но колбаса лучше. Завтра будем колбасу».
— У нас есть колбаса в номере, — ответил Иван.
«Ах, ну да. Тогда проехали».
После пиццы они зашли в кинотеатр — совершенно спонтанно, Иван увидел афишу какой‑то лёгкой комедии и купил билет. Попкорн, газировка, мягкие кресла, темнота. Сократ сидел на соседнем кресле, вытянув шею к экрану, и всю дорогу комментировал происходящее:
«Он бы её в лесу не нашёл. А я нашёл. И вообще, я бы лучше сыграл. И этот актёр переигрывает. О, а вот эту собачку я знаю, она в рекламе корма снималась».