Страница 15 из 44
Он отложил тетрадь, поднялся и подошёл к ларьку, где продавали мороженое. Купил «Славицу» — эскимо в шоколадной глазури, которое помнил ещё с детства. Откусил — холодное, сладкое, с хрустящей корочкой, вкус беззаботного прошлого. Солнце грело лицо, ветер трепал его вечно лохматые кудри, и на мгновение Иван почувствовал себя почти нормальным — никакого проклятия, никакой нечисти, просто мужчина с мопсом, наслаждающийся выходным днём на набережной. Он сел обратно на лавочку, достал телефон и открыл новостную ленту. Вбил запрос: «Столбы, происшествия, последние два года».
Вылезло много. Туристка сломала ногу, споткнувшись на ровном месте — врачи потом удивлялись, как можно так неудачно упасть. Мужчина сорвался с мокрой скалы, повредил позвоночник — его эвакуировали вертолётом. Двое заблудились в сухостое, их искали три дня, нашли обезвоженными и бредящими. Лесник упал с наблюдательной вышки, разбил коленную чашечку. В этом году — исчезновение Сергеича и Кедра.
Все эти случаи выглядели как следствие — результат падений, травм, стечения обстоятельств. Но Иван искал причину. Что запустило механизм? Что заставило древнюю злобу проснуться именно сейчас? Он так и не нашёл ответа — только смутную догадку, что, возможно, всему виной человеческая жадность, которая не исчезла, а лишь приняла новые формы: стройки, кабели, туристические тропы.
Зато в голове сложилась чёткая картинка: гнездо в старом пне, овраг, осыпающиеся камни. Каменный Хозяин показал ему это место. Оставалось только приманить туда Костяную Ногу. Иван знал, как это сделать: нужна свежая кровь, живая душа и блеск золота. Своя кровь пойдёт — проклятая, почти нечеловеческая. Своя душа, которая и так висит на волоске. А золото — позолоченные монеты, которые он в большом количестве возил для подношений.
Он взглянул на Сократа. Мопс в этот момент с невероятно важным видом обнюхивал скамейку, потом чихнул и посмотрел на Ивана с выражением полной невинности. Сердце сжалось.
« Не хочу тобой рисковать» — подумал Иван.
«Что?» — переспросил Сократ, насторожив уши.
— Ничего, — ответил Иван и поднялся. — Пойдём домой.
Он решил идти ночью. Один. Сократ обычно спал крепко, особенно после плотного ужина, а в темноте Иван видел неплохо — проклятие давало эту странную способность. Они вернулись на остановку, сели в автобус — на этот раз полный. И снова Сократ вызвал волну умиления. Молодая мама с коляской прошептала: «Смотри, дочка, какой мопсик!» Дочка, лет пяти, протянула руку и погладила Сократа по голове. Мопс, обожавший детей, облизал ее руку.
В гостиницу они вернулись к обеду. Сократ выпрыгнул из рюкзака и сразу направился к миске, требуя еду. Иван нарезал колбасу, поставил воду, а сам сел за ноутбук — проверить почту, ответить Лене (она снова спрашивала про диплом), отвлечься. Вечером, после ужина, Иван сказал непринуждённо:
— Завтра идём рано утром. Ты в рюкзаке, я с камнями. Будем жечь гнездо.
«Опять рано? Ладно, я потерплю. Колбасу положи, — ответил Сократ, жуя свой кусок. — И не забудь тёплую куртку. Утром холодно».
Иван дождался, пока мопс насмотрится телевизор. Сократ переключил все каналы, остановился на передаче про дикую природу, где львица охотилась на антилопу, критически заметил: «Непрофессионально. Шума много, рычит зря. Я бы тише подкрался» — и через пять минут уснул прямо в кресле, свесив одну лапу вниз, а вторую положив на подлокотник.
Иван тихо собрал рюкзак. Он положил туда нож — не для защиты, а чтобы нанести себе свежую рану прямо перед ритуалом. Кровь должна быть текучей, горячей. Антисептик, бинт — чтобы потом обработать порез. Мешочек с землёй из-под кривой сосны, где он оставлял подношение — та земля уже была пропитана его присутствием, его запахом. Горсть позолоченных монет — сувенирных, из набора «Золото Сибири», но блестящих, похожих на настоящие. Зажигалка и маленькая фляжка со спиртом — чтобы огонь занялся быстро. Каменный амулет, который дал Хозяин, он положил в нагрудный карман, ближе к сердцу.
Услышав ровное посапывание Сократа — мопс иногда всхрапывал во сне, втягивая воздух с присвистом из-за брахицефального носа, — Иван надел рюкзак, тихонько приоткрыл дверь и вышел в коридор.
— Прости, друг, — прошептал он, глядя на щель. — Не хочу опять рисковать тобой. Ты уже один раз чуть не погиб из-за меня.
Дверь закрылась с мягким щелчком. В коридоре гостиницы горел тусклый жёлтый свет, пахло дешёвым освежителем воздуха и пыльным ковролином. Иван зашагал к выходу, чувствуя, как колотится сердце, и думая о том, что у него есть одна ночь на то, чтобы выманить Костяную Ногу из леса. Если он ошибётся — не станет ни лесников, ни его самого.
Глава 9. Гнездо пусто
Иван вышел из гостиницы, когда стрелки на часах показывали половину первого, а дворник у подъезда уже закончил мыть полы и теперь курил в сторонке, глядя на гостя с ленивым любопытством. Луна пряталась за тяжёлыми тучами, и единственным источником света оставались редкие фонари на парковке, отбрасывающие длинные, искажённые тени. Иван не взял машину — побоялся, что шум двигателя разбудит Сократа в номере, да и пешком до леса было ближе, если срезать через дворы и пустырь за старой котельной.
Иван шёл быстро, стараясь не думать о том, что остался один, без Сократа, без его ментальных подколов и ворчливых советов. Мысленно он уже попрощался с мопсом, пока тот спал в номере, свернувшись калачиком в кресле и прикрыв нос пушистым хвостом. «Прости, друг, — повторил он про себя, — ты уже сделал достаточно. Теперь моя очередь».