Страница 72 из 97
Пашу такие новости не обрадовали. Он присел на каком-то деревянном ящике, поджав ноги под полы тулупа. Наши летние туфли на тонкой подошве совершенно не держали холод, идущий от бетонного пола. Боря был одет покрепче, но и он не рассчитывал на долгую «зимовку» — зашёл-то на минутку, без ватных штанов и валенок.
— О, а это что? — Паша вдруг вскинул голову.
Он подскочил со своего места и рванул к воротам. Рядом с ними повернул. Теперь и я увидел: на стене, едва заметная под слоем инея, торчала коробочка с кнопкой внутри.
Паша потёр рукой, рядом с коробочкой проявилась табличка. Это была сигнализация «человек в камере». Лицо Паши просветлело, и он поспешно ткнул пальцем в кнопку.
Ничего не произошло.
— Да не работает она, — криво усмехнулся Толстый. — Перемёрзло всё давно…
Паша обессилено вернулся на свой ящик.
Между тем надо было что-то делать. Боря притащил поддоны, мы встали на них, чтобы не топтаться по голому бетону. Я чувствовал, как холод начинает уже покусывать пальцы ног. Смерть от замерзания нам не грозила — камера большая, можно бегать, согреваясь, переносить с места на место коробки с рыбой. Но время! Время утекало. Если мы просидим обещанные Толстым два часа, на самолёт я могу не успеть. А маньяк в своих краях ждать не будет.
За стеной, где-то далеко, слышались глухие удары. Там кипела жизнь: работали люди. Но кричать и стучать туда было бесполезно — Боря сказал, что это другая секция, отделённая метровыми стенами. Нас, возможно, и услышат — но просто не догадаются, что это не случайные стуки-грюки, а зов о помощи.
Боря начал нарезать круги по проходу.
— А ну, мужики, не сидеть! — скомандовал он. — Двигайтесь, а то примёрзнете. Паша, поднимайся и давай за мной!
Это было дело правильное, надо согреваться. Только вот бег трусцой не решал проблему времени. Нужно было что-то делать, как-то выбираться. Я оглядел камеру в поисках инструмента. В углу, рядом с аммиачной батареей, я заметил металлическую трубу. На конце к ней был приварен скребок — видать, рабочие счищали ею намерзающий снег с радиаторов.
Я подхватил трубу. Она была ледяной и весила прилично.
— Ты чего, Ваня? — Боря остановился, наблюдая. — Ворота ты таким не победишь, пробовали уже, было дело.
Но я отправился не к воротам, а к стене, за которой слышались звуки работы.
— Будем подавать сигнал, — коротко бросил я.
Я приставил трубу к бетону пола, примерился. Бетон проводит звук лучше, чем слой штукатурки и утеплителя в стенах. Я начал бить.
Бум-бум-бум! — три коротких удара.
Пауза.
Бууум! Бууум! Бууум! — три тяжёлых, затяжных.
Бум-бум-бум! — снова короткие.
Товарищи смотрели на меня, как на сумасшедшего.
— Что это? — спросил Паша, стуча зубами.
— Сигнал СОС, — ответил я, не прекращая работы. — Может, кто-нибудь услышит.
Я долбил минут десять. Даже вспотел под тулупом — а руки, наоборот, примёрзли бы к трубе, если бы я не обернул металл слоем подобранного с пола картона. Я не останавливался — три коротких, три длинных, три коротких. Звук уходил вниз, в пол и стены, и дальше, в фундамент здания.
Вроде бы ничего не поменялось, за стеной всё так же гремели погрузочно-разгрузочные работы. Но тут в нашем длинном коридоре послышались торопливые шаги. Скрежетнул замок, тяжёлые ворота со скрипом открылись, впуская полосу света и облако тёплого воздуха.
На пороге стояла бледная Юля, за её спиной маячили двое грузчиков в брезентовых рукавицах.
— Господи, Борис! — вскрикнула кладовщица, прижимая руки к груди. — Кто это с тобой? Вы что тут делали? Я же думала, склад пустой!..
— Да мы тут рыб рассматривали, Юленька, — развёл руками Боря, выходя с ухмылкой на свет. — Чуть сами, блин, в минтаев глубокой заморозки не превратились.
Расталкивая своих спасителей, мы устремились в коридор и дальше, к солнечному теплу и свету.
Там мы узнали, что нам повезло. В соседней секции один из грузчиков оказался бывшим моряком-подводником. Пока остальные привычно игнорировали производственный шум, он прислушался к странному стуку, идущему по перекрытиям. А потом побежал разбираться, откуда поступает знакомый по военно-морской службе сигнал. Он-то и притащил кладовщицу Юлю к дверям нашего морозильника.
Мы с Пашей сбросили тулупы и вышли из-под козырька эстакады на прогретый мягкий асфальт. Солнце сразу стало обжигать лицо, и это было прекрасно.
И тут откуда-то со стороны конторы послышался зычный начальственный голос:
— Да мне без разницы, из какой там они газеты! Я спрашиваю, кто их сюда пустил⁈
Источником шума оказался высокий мужчина в сером костюме и галстуке — директор хладокомбината. Он только что вернулся с совещания и теперь устраивал разнос охране. За ним семенили двое помощников, они испуганно кивали руководителю и одновременно метали глазами громы и молнии в сторону подчинённых.
Рабочие и кладовщики, завидев начальственный гнев, мгновенно испарялись. Те, кто не успел скрыться, втягивали головы в плечи и старались стать невидимками.
— Чьи ещё знакомые⁈ — распекал директор съёжившегося вахтёра, который плёлся рядом с ним. — Как можно пускать посторонних на территорию охраняемого предприятия? Уволю по статье за халатность! Кто разрешил⁈
Я увидел, как Боря побледнел. Для него эта наша «экскурсия» могла закончиться паршиво — от выговора до потери работы. Медлить было нельзя. Я передал кофр с фотоаппаратом Паше и шагнул вперёд.
— Здравствуйте, — произнёс я максимально уверенным тоном. — Мы корреспонденты областной газеты, органа ЦК ВЛКСМ «Крымский комсомолец». Вы являетесь руководителем этого предприятия?
Директор от неожиданности поперхнулся своими криками и немного сбавил обороты. Агрессивный настрой его, правда, никуда не делся.
— Да, я директор, — он смерил меня подозрительным взглядом. — Вы здесь по какому праву? Что это ещё за несогласованные визиты, какие-то репортажи у меня за спиной? Так дела не делаются! Это ваша личная инициатива или ваше начальство окончательно забыло порядки?
Он явно намеревался уволочь нас в кабинет, чтобы устроить образцово-показательную порку, позвонив при этом в редакцию.
— Давайте не будем горячиться, — я мягко, но решительно взял его под локоть и отвёл чуть в сторону, подальше от свиты и от подчинённых.
От такой наглости он даже не подумал сопротивляться.