Страница 71 из 97
Мы подошли к самому большому зданию комбината — серому пятиэтажному прямоугольнику без окон. Здесь располагались основные морозильные камеры. Несмотря на тридцатиградусную жарищу, от массивных дверей, обитых железом, заметно тянуло холодом. По бетонной эстакаде стелились облака пара. Картинка была занятная. По эстакаде прохаживались люди в тяжёлых тулупах, валенках и зимних шапках-ушанках. Они выходили из белого тумана камер прямо навстречу водителям грузовиков, которые сновали тут же в тонких штанах, майках и панамах.
— Паша, глянь, — я кивнул на этот удивительный парад, не забыв отснять несколько кадров. — Заголовок для репортажа: «Хладокомбинат — страна контрастов».
Паша на секунду оторвался от своего блокнота, прищурился, оценивая панораму.
— Почти цитата из «Бриллиантовой руки». Звучит неплохо. Но не разрешат — если только не для всей статьи, а для подзаголовка к одной из частей. Для первой полосы нужно что-то более… монументальное.
Мы поднялись на эстакаду. По ногам ударило холодом, пробирая сквозь туфли и носки. А в воздухе отчетливо потянуло чем-то едким, бьющим в нос.
— Ого, — Паша поморщился. — Это аммиак, что ли?
— А, травит где-то помаленьку, — Боря беспечно отмахнулся, будто речь шла о протекающем кране в умывальнике. — Это дело обычное, нормальное явление для нашего хозяйства. Привыкаешь — и уже не чувствуешь.
Мы побрели по эстакаде. С одной стороны грузили машины, с другой принимали товар, здоровенные говяжьи полутуши, взвешивая их на напольных весах-площадках. Паша строчил в блокноте, едва успевая записывать — идеи для статьи из него, похоже, так и пёрли. Я же работал камерой. Снимки, насколько можно было судить, выходили что надо: заиндевелые воротники грузчиков, контраст зимы и лета, строгая пожилая кладовщица с учётным журналом.
— Боря, встань-ка вон там, у открытого фургона, — попросил я друга. — Плечи расправь, будто здесь всё на них и держится.
Боря с удовольствием запозировал, сияя во все тридцать два зуба. Других желающих влезть в кадр он отгонял — король эстакады должен быть один.
Паша тем временем вертелся среди людей у складов и просто разговаривал. Без блокнота, просто по-свойски. Работяги, видя, что перед ними не заносчивые гости в костюмах, а нормальные ребята, не зажимались. Грузчик лет под шестьдесят, с лицом старого боцмана, рассказывал, как в пятидесятых тут всё только строилось. Студент на летней подработке делился, что здесь, на «заморозке», платят лучше, чем на стройке, плюс мышцы растут и закалка такая, что зимой можно шарф не надевать. Жилистые мужики в наколках тоже что-то говорили и смеялись, щурясь от дыма дешевых сигарет. Паша только успевал запоминать — это был материал, фактура, из этого винегрета потом и родится толковая, живая статья.
Тут к эстакаде подкатили два ЗИЛа. Водители выскочили из кабин, размахивая накладными — требовалась срочная погрузка. Парни тут же засуетились, стало не до разговоров.
Боря глянул на кладовщика:
— Алексеич, справитесь без меня?
Тот отмахнулся:
— Да иди уже, незаменимый. Занимайся со своими корреспондентами.
Боря кивнул, мы отправились на дальнейшую экскурсию.
— Пройдёмте, что ли, в закрома, — усмехнулся Толстый.
Он увлёк нас в какой-то незаметный проход. Мы затопали по лестнице и оказались в темноватом вестибюле. Нырнули под тяжёлую брезентовую штору, куда-то повернули. Дальше пошли по длинному коридору, где по стенам и потолку свисали большущие ледяные наросты — это было целое панно. Я подумал, что в настоящую пещеру я при случае не попал, зато здесь увидел её рукотворную копию.
— А ну, станьте вот там, — я установил Борю с Павлом под стеной и сделал пару кадров со вспышкой.
Мы потопали дальше, ещё куда-то повернули. Толстый подошёл к массивным воротам, густо обросшим слоем инея. Удивился:
— Смотрите-ка, открыто. Ну, давайте заглянем.
Рядом на вешалке висели засаленные тулупы. Боря велел нам накинуть их, и мы зашли внутрь. Мороз сразу впился в кожу, защипал щёки.
— Юля! — крикнул Толстый, и из его рта вырвалось плотное облако пара. — Ты где там?
Тишина была ему ответом, только потрескивало что-то в покрытых снегом аммиачных радиаторах на стене.
— На другом выходе она, что ли? — пробормотал Боря, и мы пошли вглубь склада.
Вокруг тянулись бесконечные штабеля продукции. Это была рыба. Из рваного картона на меня смотрел мороженый хек с выпученными круглыми глазами, громоздились глыбы мойвы, поблескивала чешуёй полосатая скумбрия. Мы шли всё дальше, и холод по-хозяйски забирался под тулупы. Ноги в летних туфлях начали деревенеть уже сразу при входе сюда, уши пощипывало.
Мне вдруг пришло в голову, что происходящее в точности отражает мою теперешнюю жизнь. Есть тёплый и привычный мир, где живут Наташа с Игорьком, обитают мои друзья и коллеги. А есть другая, параллельная ей реальность убийц и садистов. И время от времени мне нужно окунаться туда, в тот холодный и смертельно опасный зверинец, где моя душа коченеет и твердеет…
Тем временем мы дошли до конца камеры, но никого не нашли. Дальние ворота были наглухо закрыты. Боря в недоумении хмыкнул, и мы двинулись обратно тем же путём, мечтая о солнечном свете.
Но когда мы подошли к воротам, через которые вошли, Боря толкнул их и замер. Дверь не поддалась. Он навалился всем весом, ударил плечом — глухо. Кто-то запер нас снаружи, защёлкнув на воротах замок. Боря застучал кулаком, крикнул в щель между створками. Но снаружи нас никто не услышал. Мы оказались заперты в ледяной ловушке.
Мы стояли в морозном полумраке, окружённые штабелями заиндевелых коробок и слипшихся рыбных глыб. Боря выдохнул длинную струю пара и сокрушённо покачал головой.
— Вот же блин… Видать, Юлька крутилась тут рядом, отошла в сухой склад, а потом вернулась и этот заперла. Не знала, что мы внутри.
Мы с Пашей взглянули на него.
— И что теперь? — голос Паши заметно дрогнул; он кутался в пропахший рыбой тулуп и переминался с ноги на ногу. — Нас отсюда вытащат?
— Вытащат, — Боря начал и себе притоптывать, отстукивая по бетону подошвами ботинок. — Вопрос только — когда. Рано или поздно хватятся. Хотя, честно скажу, скорее поздно, чем рано. Те, кто у вагонов, думают, мы на эстакаде. Те, кто на эстакаде — что мы у вагонов или ещё где-нибудь. Куда я вас повёл, видел только Алексеич, а он сейчас те ЗИЛы грузит, там завал часа на два, не меньше. Так что можем тут и до вечера прокуковать.