Страница 54 из 97
Другие захлопали — кто-то искренне, кто-то не очень. Розыгрыш продолжился. Привыкнув в прошлом своём существовании к фамилии Воробьёв, ждать букву «Н» и пропускать вперёд себя половину списка было непривычно.
Потащили жребий ещё человек двенадцать. Удача улыбнулась молодой девчонке из машбюро, ответсекретарю Ольге Геннадьевне, водителю Михалычу, начальнику отдела культуры и образования, ещё кому-то. А вот Паше, увы, не свезло.
Довольный Михалыч, по хомячьи прибирая заветную книжечку, проговорил с усмешкой:
— Жену отправлю, пусть отдохнёт там от меня.
Когда я услышал о такой возможности, во мне загорелось неудержимое желание получить выигрыш и в свои руки. Теперь я стал бояться, что путёвки мне может не достаться.
— Нещадов, — прозвучало наконец от Бойко.
Бочонки зашевелились в мешочке под моими пальцами. Я вытащил один, с цифрой 7. Сбоку на нём стояла заветная чёрная точка.
— Повезло, — я поставил бочонок на бордовое сукно стола.
Бойко с кислой миной поздравил меня. А Паша, Ирка и много кто ещё поздравили, как мне показалось, искренне.
Как тянули бочонки дальше, я следил вполглаза. В конце оказалось, что Маргарите (её фамилия была Щукина) и завхозу Ященко руки в мешочек можно не совать — последний из оставшихся счастливых бочонков вытащил корреспондент Черных.
— Давайте в следующий раз начнём с конца алфавита, — сварливо проговорил завхоз.
Ему пообещали так и сделать.
Бойко закрыл собрание, народ потянулся к выходу. Я сидел в третьем ряду, ждал, пока уйдут самые торопливые. Рядом Ирка изучала свою путёвку и сияла, как звезда на небе.
Проплывающая к двери Маргарита вдруг остановилась. Картинно потянулась, так, что под тканью обозначилось то, что она хотела обозначить.
— Вот бы кто-нибудь догадался уступить свою удачу одной невезучей, соскучившейся по морскому отдыху девушке, — протянула она со значением. — Уж она бы такую жертву оценила так оценила…
Я почувствовал, как в глубине души у меня что-то шевельнулось. И тут же понял, что это было не моё. Шевеление принадлежало прежнему Нещадову. Вот, значит, на какие вещи ловили беднягу Ивана, как карася на хлебный мякиш. А он и ловился.
Люди вокруг опустили глаза, в зале повисла неловкая тишина. Все ждали привычного акта самопожертвования. Неприятная это штука, кризис среднего возраста. У Ивана Нещадова он протекал вот в такой форме.
Я посмотрел на неё: обильно подкрашенные ресницы, заученная поза. Эта дурёха так ничего и не поняла? Или решила проверить: а вдруг опять прокатит.
— Может, этой девушке ещё и ключ от квартиры, где деньги лежат? — меланхолически произнёс я, складывая путёвку в нагрудный карман.
Ирина радостно прыснула, в заднем ряду загоготали в голос. Народ вокруг просветлел лицом. Маргарита сердито вздёрнула подбородок и попрыгала, расталкивая всех локтями, к выходу.
Я шёл домой, чувствуя в нагрудном кармане приятную жёсткость картонной книжечки. Путёвка в Алупку была не просто бумажкой. Я ощущал это как приз от мироздания.
Заходить к Наталье прямо сейчас, чтобы вручить подарок, я не стал. Во-первых, вымотался так, что ноги едва тащили. А во-вторых, в голове шевелилась ещё одна мысль, которую нужно было додумать на свежую голову.
Дома я, едва успев раздеться, рухнул на кровать и сразу провалился в глубокий сон. Спал как младенец — без пробуждений и без сновидений. Говорят, преступникам снятся их жертвы, но моя совесть была чиста. Я не убивал — я просто делал мир чище.
Утро в редакции началось с привычной суеты. На планёрке нам с Пашей было поручено отправляться на пивзавод, он же — завод пивобезалкогольных напитков «Крым». Там недавно при участии специалистов из Чехословакии запустили новую линию. И теперь с нашей помощью руководство спешило поделиться с городом и краем, как отлично всё работает.
— А на ликёроводочный нет? — спросил кто-то с соответствующей интонацией, и все засмеялись. Шутки из классических советских комедий были в ходу и здесь, и сорок лет тому вперёд.
Мы шагали к лестнице, когда в коридоре нас перехватила Ирина. Она выглядела необычно, глаза, всегда весёлые и ироничные, поблёскивали каким-то непонятным блеском.
— Зайдите на минуту ко мне, — она буквально затащила нас в отдел писем. — Тут такое дело… В общем, посмотрите сами.
В кабинете, заставленном стеллажами с папками, за столами, заваленными грудами конвертов, сидели другие работницы. Они были непривычно притихшими.
У стола Ирины топтался странный старик. Он приветливо кивнул нам. Был он невысок, но широк в плечах и коренаст. Седая голова, лицо, будто вырезанное из твёрдой древесины, и спокойный безмятежный взгляд.
— Смотрите сюда, — Ирина протянула мне пластмассовую баночку из-под майонеза, которую взяла со своего стола.
Я заглянул — в банке было что-то синее и малопонятное.
— И что это такое? — спросил Паша.