Страница 8 из 115
Старлей понизил голос почти до шёпота и протянул:
— Я думаю, это местная потусторонщина.
Пётр Алексеевич ещё раз пробежался глазами по берёзам и зарослям камыша.
— Нет. Если стрелы, то точно не потусторонние. Зачем им это?
— Тогда эльфы.
Генерал немного прошёлся и встал под фонарём, который казался лишним в этом мире. Белый квадрат светодиодной матрицы резал, слепил глаза, заполнял световым шумом наливающееся вечерней густотой небо.
Когда со стороны послышался громкий крик, Пётр Алексеевич даже не сразу отреагировал.
— Стой, кто идёт!
Но почти сразу же клацнул предохранитель, и поляну разорвал треск короткой очереди.
Тут же завыла сирена, поднимая подразделение этого крохотного лесного полигона по тревоге.
Генерал обернулся и машинально потрогал кобуру с маузером на поясе.
— Что случилось⁈ — послышался взволнованный голос старлея.
И вот на хрена, спрашивается, вокруг охотничьего домика столько кустов? Хотя ответ напрашивался сам собой: маркиза любила здесь предаваться разврату. И ничего удивительного, если кусты высажены специально, чтоб прятать безобразия от лишних глаз.
— Нарушитель! Нелюдь! — коротко доложил часовой, указав куда-то в сторону берёз.
Пётр Алексеевич всё же достал на всякий случай маузер и двинулся к месту стрельбы.
К этому времени вооружённые бойцы заняли позиции, а две боевых машины рявкнули заводящимися двигателями и повернули башни с автоматическими пушками.
Затем на бронированном дозорном внедорожнике открылся люк на крыше, и солдат вытащил и поставил на крепёж тяжёлую, по факту станковую, чугунную волшебную палочку, то есть высокомощный шокер для нечисти.
Было ещё не совсем темно, и ручные фонари на пару с фарами машин не сильно помогали разгонять зелёную серость, зажатую между стволов деревьев. И только цветы тенелюбивых трав горели тусклыми маячками.
После выстрела смолкли испуганные птицы и древесные лягушки.
— Прикрой, — произнёс Пётр Алексеевич и осторожными шагами двинулся в сторону, где заметили движение.
Уже на краю поляны он замер и глянул под ноги. Его взор скользнул вдоль длинной и ровной линии из торчащих из листвы грибов — самых обычных сыроежек с разноцветными шляпками, которые очертили собой стоянку словно по циркулю.
— Какого хрена? — прошептал генерал.
Это походило на ведьмины круги, только очень и очень большие, и в центре оказались домики и техника.
Рядом камуфлированной тенью скользнул старлей, отобравший у кого-то автомат с глушителем.
Когда он замер у ближайшего ствола, Пётр Алексеевич занёс ногу над грибной линией.
Замер.
Ничего не произошло, и потому землянин двинулся дальше.
— На стволе, — прошептал старлей и включил лазерный целеуказатель. Рубиновая точка упёрлась в бело-чёрную кору берёзы, делающую похожей её то ли на дерево-зебру, то ли на громадный жезл гаишника, воткнутый в землю и обросший ветками.
Меж тем на стволе нашлись несколько грубо сделанных ножом рун.
— Свежая, — прошептал Пётр Алексеевич и добавил: — Кто-то ставит метки.
— Вон ещё одна, — прошептал старлей, и рубиновая точка перепрыгнула, словно блоха, на другое дерево.
Генерал замер и пробежался глазами, выискивая системность. И она быстро нашлась: подобные метки были на многих стволах, но все они охватывали поляну по кругу, словно волчатник. И не связано ли это со сбитыми квадрокоптерами и грибницей?
Земляне долго молчали, а лес отходил от шока стрельбы, и шум ветвей понемногу заполнялся трелями и чириканьем осмелевших птиц и протяжными переливами местных певчих лягушек. Застрекотали кузнечики, цикады и сверчки.
— Отбой! — проговорил Пётр Алексеевич десять томительных минут спустя.
Он выдохнул, покачал головой и неспешно пошёл к причалу, убирая на ходу маузер в кобуру. Там на причале встал и стал глядеть на темнеющую воду, в которой что-то плавало, и которая облизывала маленькими волнами причальные сваи и борта лодки, которая гулко билась о причал со звуком пустой дубовой бочки.
— Твою дивизию, — прорычал он, не в силах сдерживаться. — Вот хотел же без всей этой магии. А тут и демоны, и твари, и всякое другое волшебное дерьмо. И похоже, в ответ придется применять не только технику, но местные системы нетрадиционной медицину… То есть нетрадиционные системы охраны. Магию, мать её.
Повозка остановилась, Стаканишт тут же соскочил на землю и потянулся, хрустя костями.
А Шарлотта сидела и старалась не шелохнуться. Когда ехали, возница ругался и топал ногами от вредности. И повозка мчалась всё быстрее и быстрее. За ней поднимались тучи пыли. Казалось, девушка обязательно вывалится на следующей кочке.
И только когда повозка выкатилась на странную чёрную дорогу, трясти перестало. А повозка заревела ещё громче и понеслась так, словно была колесницей, в которую запрягли дракона. И тот летел над самой землёй и тянул.
Ну или обычная телега, которую спустили с крутой горы, что тоже не лучше.
Аж ветер свистел.
Потом повозка опять запетляла, съехав на дорогу, крытую утоптанным камнем, и подъехала на пристань посреди перекопанного людьми поля. У каменной пристани на железных полозьях, то есть «рельсах», стояли те самые, нужные кареты-вагоны, а странную повозку уже дочинили, но ремесленники ещё возились с ней.
Над стеной цитадели пришлых на высоких столбах горели жёлтые, как Сол, фонари. Казалось, это его вымыленные браться собрались в хоровод.
— Добрый Стаканишт, — почти на вдохе проговорила Шарлотта. — Подожди!
Халумари сейчас не был полосатым. Его бело-синяя рубаха лишь чуть-чуть торчала треугольником в декольте зелёной одёжки.
Пришлый открыл дверь повозки и помог девушке слезть. Шарлотту мутило, и она еле-еле пересилила себя, чтоб не сесть на землю, прислонившись затылком к железному боку этого «уазика».
— Я сейчас подойду, — произнёс Стаканишт и быстрым шагом пошёл к халумарским ремесленникам.
Девушка проводила его взглядом, а затем посмотрела на большую, богато украшенную повозку. Вспомнилось, что там была кровать. Вот бы сейчас на такой полежать хоть гран момент, чтоб отдышаться после поездки.
Юная волшебница встала, облизнула губы и подошла поближе. Когда дёрнула за рукоятку, оказалось, что дверь не заперта. Очень странно. Обычно такие ценности запирают.
Девушка вошла внутрь и ещё раз огляделась.