Страница 42 из 115
Глава 12 Чужое место, чужая сила
Глава 12 Чужое место, чужая сила
Стемнело.
Шарлотта сидела на краю широкой кровати, совершенно непохожей на те, где привыкла ночевать.
Было темно. Только из больших, заполненных одним сплошным, почти невидимым стеклом, а не собранных из мелких кривых квадратиков окон, комнату падал свет неяркой халумарской лампы. Лампа висела на столбе и освещала квадратные же газоны, обрамленные длинными побеленными кирпичами. Освещала и невысокую крепостную стену, облепленную связками проволоки. На тёмном, едва различимом горизонте виднелся Керенборг.
На другом краю, не раздевшись, свернулся, как ребёнок, рыжий баронет. Он очень быстро уснул и теперь мерно сопел. У двери, прислонившись спиной к стене, сидел его слуга. Он не спал, но изо всех сил старался казаться невидимым.
Магическая духота давала о себе знать, но Шарлотта уже поняла, что если не сильно о ней думать и копить силы перед чародейством подольше, то понемногу привыкаешь. Словно привыкаешь дышать в горах, сберегая силы. Или подобно задерживанию дыхания в густом дыму, какой бывает во время пожара.
А ещё было тихо. Помимо сопения Максимилиана, доносилось лишь тихое и мерное гудение.
Когда в животе заурчало от голода, Шарлотта встала с кровати и принялась босиком и на цыпочках обходить покои барона. Сапоги остались у кровати. Да и Ми-Ми говорил, что халумари по комнатам в сапогах не ходят.
Первым на очереди был странный белый шкаф, именно от него доносилось гудение. Было не очень светло, и приходилось щуриться.
Девушка потянулась к шкафу, но отдёрнула руку и прошептала «Идемони». Но ничего не случилось. Шкаф не замолчал, никакая тварь не завизжала, никакое священное пламя не вспыхнуло. Лишь тогда девушка его рискнула потрогать. На ощупь шкаф оказался очень гладкий и ровный.
И на шкафу — дверца.
Девушка потянула на себя, а следом комнату залил яркий свет, вырвавшийся изнутри шкафа.
Шарлотта тут же захлопнула дверь, застыв на месте и слушая, как внутри взволнованно бьётся сердце.
Сидящий у выхода слуга опасливо подобрал ноги.
— Барон может, и ты тоже можешь, — произнесла вполголоса девушка, поджала губы. Затаила дыхание. На всякий случай положила руку на навершие палочки. И решилась ещё раз открыть дверцу.
И тут же отскочила, глядя на залитое белым светом нутро. А оно было белым, со стеклянными полами внутри. Роскошь неимоверная. А ещё оттуда потянуло холодом и запахом еды, словно из погреба с чарами хели́до ферро.
Девушка тут же сглотнула, а живот тут же со стоном и урчанием свело до тупой боли.
Шарлотта улыбнулась и подошла ближе. А там в самом деле лежали разносолы. И колбасы, и сыры, и бутылки с вином.
Юная волшебница почувствовала, как у неё затряслись от волнения руки.
Она взяла с полки кусок сыра, но потом положила обратно: это ведь баронское. Вот если бы она взяла со стола Николь-Астры еду без спроса, великая ведьма бы попросту приказала высечь. Вдруг и барон обидится.
Да и сама Шарлотта высекла бы слугу, который осмелился поесть раньше неё. Объедки со стола или приготовленное на кухне для слуг же — это приемлемо, но баронское без спросу…
Шарлотта снова закрыла шкаф с едой, холодом и светом, и в покоях опять стало темно.
А ведь надо что-то делать.
Девушка сморщила лицо от досады, проронила тихое ругательство и подошла к спящему баронету.
— Ми-Ми, — потрясла она его за плечо, стараясь громко не говорить. Она почему-то ощущала себя воровкой в чужом доме или нищенкой, которую пустили на порог из жалости.
— Да? — полусонно развернулся рыжий юноша. Он продирал глаза, стараясь вырваться из липких лап сна.
— Я хочу поговорить со Стакаништом. Научи халумарскому тинифону.
Баронет сел и потянулся к своей сумке.
— Один момент, моя госпожа.
— Ми-Ми, я хочу своему научиться.
— Они одинаковые, — проговорил юноша со вздохом.
— Всё одно. Я хочу научиться моему.
— Ли-Ли, доставайте.
Шарлотта бросила взгляд на притаившегося слугу, а затем извлекла из сумки волшебное зеркальце.
— Я готова.
Максимилиан протёр глаза и показал пальцем на оправу:
— Там такая выпуклость. Если её надавить, тинифон проснётся.
— А он разве спит?
— Спит, — почти не шелохнувшись, проговорил сонный баронет. Он сел поудобнее и прикрыл глаза, словно решился тоже продолжить спать, при этом сидя.
Шарлотта поискала пальцем выпуклость, и зеркальце сразу же вспыхнуло ярким светом.
Девушка даже прищурилась, а меж тем на зеркале возникли две квадратные картинки. В одном была старательно изображена Небесная Пара, стоящая рука об руку. Шана в белом и Сол в охристо-красном, словно в медь одетый. А во втором квадратике тоже было двое, но вместо высших божеств королевства, там стоял высокий косматый зверомуж в алых одёжках. Его волнистые волосы, длинные усы и густая борода были золотистые и пышные, словно грива льва. Подле него была женщина в серебряном платье и на голове двурогий головной убор, похожий на эскафион, но непривычно скроенный. При этом одежда на них очень странная. И при этом картинка поделена на две половинки — белую и чёрную, как маска Такоры. На белой был зверомуж, на чёрной — женщина в серебре.
А Максимилиан продолжил:
— Ли-Ли, прикоснитесь к Небесной Паре. Возникнет зелёный круг. Его тоже нужно будет коснуться. И зеркальце с вами заговорит. Расскажите ему, с кем хотите пообщаться.
— А если выбрать чужих богов? — подняла глаза на баронета юная волшебница. — Это не святотатство? Не ересь?
— Нет, — покачал он головой, снова прикрыв глаза. — Там просто будет много символов, понятных только халумари. Пришлые как-то вводят письмена, и зеркало понимает, чего от него хотят. Я пробовал. Но доносились лишь злые голоса незнакомцев. Там надо знать, как быть.
Шарлотта вздохнула, на всякий случай осенила себя знаком и прикоснулась к Небесной Паре. Картинка и вправду исчезала, сменившись зелёным кружком. Только в нем была строгая женщина-архивариус в больших очках. Под ней виднелись кружки поменьше, где изображались: широко раскрывшая рот глашатая со свитком, писарка с пышным белым пером и золотой чернильницей, счетоводка с яркими счетами.
Девушка дотронулась до кружка с архивариусом. Он тут же сменился красным.
Когда из тинифона донёсся голос, девушка вздрогнула.
— Чем могу быть полезна, добрый человек?
Шарлотта раскрыла рот и медленно, почти шёпотом проговорила: