Страница 21 из 22
Он был такой маленький. Один на мокром асфальте в чужом городе, и никто не остановился до меня, и он не убежал, он просто сидел и ждал, что кто-нибудь заметит.
Я знала это чувство.
Я всю жизнь знала это чувство.
Я вернулась в машину, завернула его в шарф с заднего сиденья, положила на пассажирское место. Он смотрел на меня, не мяукал, просто смотрел. Я вытерла лицо рукавом куртки, который был уже мокрым, и поехала дальше.
Опаздываю на полчаса. Связи нет. Везу с собой грязного, мокрого, блохастого котенка.
Знак или не знак, но я упорно ехала к нему.
***
Дом был в тихом районе, где деревья росли плотно и улицы были достаточно узкими, чтобы чувствовать себя не в мегаполисе. Обычная пятиэтажка, не новая, но ухоженная.
Я припарковалась. Посмотрела на котенка.
— Подожди здесь, — сказала я ему. — Я скоро.
Он моргнул так жалобно, что я решила взять его с собой.
Домофон ответил сразу, будто он стоял у двери. Лифт на третий этаж. Коридор с нейтральными стенами и одной картиной, которая явно была куплена в комплекте с мебелью. Дверь в конце.
Я позвонила.
Он открыл через несколько секунд. Темная футболка, джинсы, босые ноги. Увидел меня. Потом котенка в шарфе. Молчал секунду.
— Ты нашла котенка, — сказал он.
— На дороге. В дождь. — Я смотрела на него. — У меня не было связи. Я хотела написать.
— Я ждал тебя внизу минут сорок, тоже намок прилично. Проходи.
Он отступил, пропуская меня внутрь.
Квартира была такой, какой я ее почему-то и представляла. Диван с грудой подушек. Книги, часть из которых лежала не на полке, а просто рядом. На кухне пахло кофе. На подоконнике стояло несколько горшков с растениями, одно из которых явно переживало не лучшие времена.
— Там надо полить, — сказала я про растение.
— Знаю, — сказал он. — Забываю.
Я прошла в гостиную и села на диван. Котенок в шарфе немедленно начал выбираться наружу. Алекс сел напротив меня, на край журнального столика, и смотрел. Не на котенка. На меня.
— Ты плакала, — сказал он.
— Дождь.
— Мия.
— Немного, — призналась я. — Из-за котенка. Он сидел один на асфальте и ждал. Это было слишком понятно.
Алекс молчал секунду.
— Понятно как?
Я посмотрела на котенка, который уже выбрался из шарфа и изучал подушку с серьезным видом исследователя.
— Я двенадцать лет провела в чужих домах. Всегда знала, что я там временно. Что нельзя слишком привязываться к комнате, к людям, к расписанию. — Голос был ровным, я не плакала, просто говорила. — Научилась не ждать. Потому что ожидание это зависимость от чужого решения. А я не хотела зависеть.
— И перестала?
— Нет, — сказала я. — Просто стала ждать незаметно. Даже для себя.
Алекс серьезно смотрел на меня.
— Я думал о том утре, — сказал он. — В отеле. Каждый день думал.
— О чем именно?
— О том, что сказал про камеры. — Он запнулся. — Я говорил это не потому что стыдился тебя. Я говорил это потому что испугался. Того, что почувствовал. Того, что если это выйдет наружу, все станет настоящим, а я не знал, готов ли.
— А сейчас знаешь?
Он встал. Подошел, сел рядом, не вплотную, но близко. Котенок немедленно перебрался к нему и потоптался по ноге.
— Когда ты спросила в кофейне, хочу ли я, чтобы ребенок родился, — сказал Алекс, — я не ответил. Потому что все во мне хотело сказать да, и я испугался этого да больше, чем всего остального.
Я смотрела прямо перед собой.
— Ты взял трубку.
— Я знаю.
— Ты позвонил Марку до того, как приехал.
— Знаю.
— Ты молчал на пресс-конференции.
— Знаю, Маша. — Голос стал тише. — Я знаю все, что сделал. Я думал, что управляю ситуацией. А на самом деле просто боялся ее.
Я наконец повернулась к нему.
Он был близко. Ближе, чем я ожидала, пока смотрела в другую сторону. Я видела усталость под глазами, видела, что он не брился, наверное, пару дней, видела, как он держит котенка двумя руками осторожно, как будто понимает, что маленькие существа требуют особо бережного обращения.
— Чего ты боялся? — спросила я.
— Тебя, — сказал он просто. — Того, что ты войдешь в мою жизнь и я не смогу сделать вид, что мне можно без тебя.
Тишина.
Котенок замурчал. Это было неожиданно громко для такого маленького существа.
— Я не умею строить нормальную семью, — сказала я. — Я не знаю, как это делается. У меня не было примера с двенадцати лет.
— У меня был, — сказал Алекс. — И я все равно облажался.
— Это не обнадеживает.
— Это честно.
Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Котенок между нами продолжал мурчать с довольной мордочкой. Я заметила блоху на его ухе, надо его отмыть и отвезти к ветеринару.
— Саша, — сказала я неожиданно для себя, отрывая глаза от блохи.
Что-то в его лице изменилось.
— Да, — сказал он тихо.
— Я не хочу быть тайной.
— Ты не будешь.
— И ребенок не будет.
— Нет.
— И мне нужно учиться. Нормально, на продюсера. Это важно. Мне нужны свои деньги, свое дело.
— Хорошо.
— Я серьезно.
— Я тоже серьезно. — Он осторожно убрал котенка на подушку рядом. Котенок возмутился тихо, потом смирился. — Маша.
— Что?
— Можно я скажу одну вещь?
— Говори.
— Я любил тебя с того школьного коридора, — сказал он. — Тогда не знал, что это так называется. Боялся, что ты слишком хорошая для того, что я мог предложить. Потом боялся, что слишком плохая для того, что думали другие. Потом просто боялся. — Пауза. — Я устал бояться.
Я не ответила сразу. Сидела и чувствовала, как что-то внутри очень медленно, очень осторожно отпускает. Как мышца, которую держишь напряженной так долго, что уже не замечаешь, а потом вдруг вспоминаешь, что можно иначе.
— Я тоже, — сказала я наконец. — Устала.
Он поднял руку и очень осторожно убрал волосы с моего лица. Просто убрал. Не поцеловал, не потянул к себе. Просто убрал и оставил ладонь у моей щеки.
Теплую. Большую. Тяжелую в хорошем смысле слова.
Я закрыла глаза.
Он наклонился и поцеловал меня в висок. Туда, где болело все последнее время. Потом в щеку. Потом в угол губ, медленно, будто проверяя, можно ли. Я повернула голову сама.
Он целовал меня не как в ту ночь в отеле. Там было что-то срочное, накопившееся, с восьмилетним давлением внутри. Сейчас было иначе. Медленно. Внимательно. Как человек, который никуда не торопится, потому что решил остаться.
Я взяла его за руку. Он переплел пальцы.