Удачное вложение

Глава 29

Я наконец-то нашла работу. Офис находился в Москве, и меня в кои-то веки посетила адекватная и практичная мысль — временно поселиться в столице, поближе к новому месту. И не из-за того, что меня странным мистическим образом манила одна из загадочных квартир во-он в той кирпичной пятиэтажной хрущобе. И не потому, что тянуло пожить в чужом доме, впитать энергетику, почувствовать себя кем-то другим. А по той причине, что это было, во-первых, близко, во-вторых, удобно, в-третьих, мне позволяла новая зарплата, в-четвертых, эта квартира была просторнее и комфортнее моей студии.

Жилище я выбрала довольно быстро, ориентируясь лишь на личные потребности, а вовсе не на какие-то мистические позывы. Вышло дороговато, но это того стоило. Я никак не могла нарадоваться, что мне больше не придется трястись сорок минут в старой, ушатанной электричке, душный воздух которой содержал полную палитру отвратительных запахов: пота, перегара, дешевого фастфуда, нестиранной одежды, туалета и периодически — вопреки всем административным запретам — табачного дыма из тамбуров.

На новой работе я надеялась найти хороших, пусть и временных, друзей. Главное было, не увлекаться и не верить в то, что у нас с ними дружба навеки. Еще я планировала потихоньку поправлять старый дом, а заодно бывать во Внутри, просто для души, ни с кем не общаясь. Что могло быть лучше?

Угловая квартирка располагалась на третьем этаже пятиэтажки на Малой Грузинской. Она, конечно, была далеко не новой, но чистенькой и обставленной всем необходимым, хоть и с остатками дизайна «бабушка-стайл»: ее все же готовили под сдачу. Выглядела она вполне симпатично. Из окошка кухни, затененного пышной листвой старых, ветвистых лип, открывался вид на угол крупного бизнес-центра. Широкое окно с балконом в гостиной выходило на зеленый и неожиданно тихий дворик. Крашеный в темно-коричневый цвет деревянный паркет — видавший виды, но еще крепкий — был укрыт по центру комнаты красивым и почти не вытертым ковром. На стене, к счастью, ковра не было, хотя он точно там когда-то висел: широкий прямоугольник обоев над диваном, будучи какое-то время защищенным от выцветания, едва заметно отличался по яркости. Гвозди остались, но были замаскированы парочкой небольших вышивок в рамках и подвесными кашпо с комнатным плющом. В углу, у старомодной полированной стенки, стояла на стуле разрисованная акустическая гитара, на ее передней деке алела отодравшаяся с краев наклейка с изображением пылающего человеческого сердца. Как мне сообщила агент, инструмент остался еще от самых первых хозяев и почему-то прижился. Так и передавали его, как переходящее знамя, новым покупателям или арендаторам.

Я же в душе просто возрадовалась! Моей давней, полузабытой мечтой было освоить гитару хотя бы на самом простейшем уровне — как говорится, на уровне блатных аккордов, но ради этого покупать ее я не решалась. Дав себе зарок воспользоваться случаем и научиться азам игры на акустике, я въехала в свой нынешний дом.

Отметить свои начинания я решила с внедрения свежих традиций, поэтому вместо запеченного сыра бри с томатами черри и гранатового вина устроила себе «снековую вечеринку». Я купила пару банок крафтового пива, а для ужина набрала кучу разных соленых закусок. На моем праздничном столе были чипсы, стружка кальмара, рыбная соломка, чесночные сухарики, фисташки и джерки. Но этого мне показалось мало, поэтому я принялась хлопотать у плиты. К угощеньям, которыми предстояло наслаждаться мне в одну шею, добавились квадратики канапе из жареного черного хлеба с сырно-чесночной намазкой, на каждый из которых я уложила тоненький кружок свежего огурчика. А еще я приготовила два вида соленой выпечки: сырные подковки с тмином и очень необычные рыбные крекеры. Рецепт последних я обнаружила на широких просторах интернета под названием «анчоусные треугольнички», но у меня вместо треугольной формы получились тоненькие бесформенные печенюшки, а анчоусы я заменила на шпроты. Еще в тесто шел молотый перец и мелко порезанные маслины. Вкус (да если честно, и цвет) вначале казался странным, но оторваться от этого снека было невозможно.

Наутро после соленого празднества я проснулась с жутко опухшим лицом и вместительными мешками под глазами и дала себе установку больше подобных пищевых экспериментов не повторять. Лучше уж старая добрая сырная пятница.

Лето перевалило за середину. Подошел к концу знойный июль, и начался не менее жаркий август. Я уже около месяца жила на съемной квартире и, надо сказать, мне с каждым днем все больше нравилось. Работа в двадцати минутах пешком от дома, раньше казавшаяся несбыточной мечтой, теперь превратилась в реальность. Я начала отпускать, выветривать из памяти все плохое и печальное, что со мной приключилось.

Во Внутри молчаливо приняли мой перерыв. Никто не тревожил, не искал. Иоська тоже ни разу не появился и не напомнил о себе, хотя обещал поставить защиту. Но я, решив отказаться от спасения застрявших призраков, подумала, что его помощь мне уже не понадобится. Да и одолжения просить не хотелось, а он больше услуги свои не предлагал. Острая боль от нашего разрыва постепенно переросла в тупую. Сердце глухо ныло, когда я думала о нем, но это случалось все реже и реже, хотя даже на участке моего дома во Внутри о нем слишком многое напоминало. Но больнее всего было почему-то думать о том, что пришлось отказаться от прогулок по липовой аллее, находящейся за темным лесом, недалеко от деревни. Иоська как-то раз сводил меня туда в самый разгар цветения, и, получая невыразимое наслаждение от нежного, сладкого благоухания цветущей липы, я в тот момент была уверена, что это мой любимый запах. Пойти туда для меня значило вспомнить все в ярчайших подробностях, поэтому я обходила это место стороной. Что там, мне даже в обычном мире от запаха липового цвета сразу хотелось забиться в угол и не переставая плакать. К счастью, липа вскоре отцвела.

Невидимая нежить продолжала поддерживать порядок в доме, но я, ни разу не столкнувшись с мертвяками лицом к лицу, махнула на их существование рукой. В конце концов, мне же было проще. Кто мог бы похвастаться собственными слугами в деревенской избе?