Страница 91 из 139
— Пойдем до леса, по дороге расскажешь, — предложила я. Мы двинулись к холму.
— Ну так вот, — оживленно принялся рассказывать Иоська, пытаясь подстроиться под мой шаг, — это агентство, конечно, далеко от официального. Просто есть люди, которые мониторят отзывы, информацию, выискивают в СМИ истории о каких-то странных случаях, в общем, следят за всем, что может оказаться аномальным. На основании этого они собирают статистику и ведут список «нехороших» квартир. То, что обычным съемщикам нехорошо, нам — и любителям, и специалистам — самое то! Хотя иногда этим интересуются просто ценители острых ощущений или обычные люди, которым хочется приобщиться к потустороннему, проверить себя на стойкость, адреналин выплеснуть…
— Ну, пусть запишут дурацкий розовый дом в этот список, адресок могу скинуть, — сварливо пробурчала я. — Там тоже подолгу никто не жил, все съезжают почти сразу. Даже я. Острых ощущений там предостаточно.
— Я им передам, — с готовностью подхватил Иоська. — Ну а ты можешь через них наоборот квартиры эти выбирать. У них даже сайт есть! Я тебе его название скажу, но надо запомнить: ты же знаешь, что записывать тут что-то бесполезно.
— Пока мне нужен перерыв, — равнодушно повторила я. — Но спасибо, буду иметь в виду.
— Да что с тобой такое, Уль?! — вдруг разозлился Иоська, останавливаясь и преграждая мне дорогу. Его эмоции, на первый взгляд, выглядели натурально. Мы были уже у подножия холма.
— Со мной?! — в свою очередь возмутилась я.
— Да ты, как чужая, со мной разговариваешь, к себе не зовешь, холодная и неприступная. В чем дело? Что ты себе напридумывала?
— Ну, это спорный вопрос, напридумывала или ловко подметила.
— Что подметила? Я ничего не понимаю…
Мы уже отдалились от самой деревеньки, где светили фонари, и теперь нас освещали только ущербная луна и звезды. Но мне хорошо было видно Иоськино лицо, его хитрые карие глаза с извечным прищуром, растерянную улыбку. А что, если и впрямь напридумывала?
— Можно я пойду с тобой? — проникновенно заглядывая мне в глаза, спросил Иоська.
Я почувствовала на предплечьях его горячие ладони, от которых тепло сразу полилось по жилам, согревая в прохладную ночь. Вдохнула его запах, знакомый до боли, до нестерпимого желания. А что, если правда показалось? Я ж еще тот параноик, умею надумать, накрутить, и потом сама поверю… Не совершить бы непростительной ошибки!..
— Мне нужно отдохнуть, — все же промямлила я снова, не поддаваясь на ласки.
— Ну неужели при этом обязательно быть ночью одной?
Его лицо становилось все ближе и ближе, он все придвигался, и я ощутила исходящий от тела жар, так что закружилась голова. После множества беспорядочных, горестных мыслей о разрыве, о другой женщине и начале конца как же мечталось, чтобы все оказалось неправдой, как хотелось обмануться, поверить, что на самом деле он мой. Забрать его с собой, пройти рука об руку через лес, снова оказаться вдвоем, чтобы согревал своим теплом. Я поняла, что если он меня сейчас поцелует, я сдамся, но что-то в глубине души еще боролось с любовным наваждением и горячим желанием, не позволяя мозгу туманиться… Я сделала последнюю попытку отказаться.
— А я не одна буду, — хмыкнула я. — Ты ж еще не знаешь — я с этой ерундой из телевизора подружилась. Мы теперь иногда болтаем. Вот с ней и пообщаюсь, какой-никакой а собеседник.
Оторопевший Иоська вытаращился на меня круглыми глазами. Куда только извечный прищур пропал?! Пару мгновений он молча моргал и наконец озадаченно пробормотал:
— С ерундой из телевизора? Ты с ней разговаривала?! Ты ж ее боялась до чертиков! Ты не перестаешь меня удивлять.
Он мягко, но уверенно привлек меня к себе, и его губы ласково и нежно коснулись уголка рта. Краешек глаза защекотало от набежавшей слезинки. Я расслабилась в его объятиях, становясь податливой и томной, мне даже не хотелось дожидаться, пока мы пройдем лес. Пока у меня окончательно не снесло крышу, я немного, насколько смогла, отодвинулась и спросила в лоб:
— Скажи мне только честно, тебе нравится Забава?
Я ощутила, как дрогнули руки, обнимавшие меня, как напряглось тело, к которому я прижималась. Нужно было идти ва-банк, я чувствовала, что истина близко. Но произнести эти слова было очень тяжело. В горле пересохло, и я еле выдавила:
— Ты ее… любишь?
Иоська резко отстранился от меня с белым как смерть лицом.
— Уль, не начинай… — в голосе прозвучали злые металлические нотки.
— Что ж, раз нельзя начать, надо сразу закончить, — бросила я, высвободилась из вялых рук, по инерции обвивавших мою талию, и, не оглядываясь, стала подниматься на холм. Уже у подножия леса я решилась обернуться. Иоська следом не шел, и внизу его тоже не было. На губах еще горели сладкие поцелуи, тело до сих пор отзывалось на любовный призыв, но больше не находило отдачи.
Прорвавшиеся рыдания захлестнули меня с головой, горло сдавило так, что я не могла глотнуть воздуха. Горько стеная и захлебываясь плачем, я брела через лес, который на обратном пути отступил и не пытался меня задержать, помешать или напугать, словно тоже был сражен моим горем.