Страница 32 из 40
— Ваше Высочество, — говорю я почти спокойно. — Вам незачем расходовать людей в такое время. Отправьте же меня на войну. Я умру там — и вы не запачкаете рук. Никто не скажет, что король казнил шута за правду. Дайте мне погибнуть на поле боя, защищая… вас.
Король хмурится. Колеблется. Я продолжаю:
— Это так просто, ваше Высочество. Если выживу — вернусь и, если пожелаете, сразу же на псарню. Если нет — значит, так тому и быть. Ваша воля будет исполнена.
Тишина в зале разрезается ее голосом. Спокойным, ледяным:
— Это умно, отец, — она поднимается и медленно переводит взгляд от меня к королю. — Отправьте его на войну — так будет мудро с вашей стороны. Он ведь как минимум ловкий. На поле боя хотя бы вымотает врага. А если сбежит, дезертирует, — Эла дарит мне долгий взгляд, полный тихого намека. — Мы ничего не потеряем. Все равно ему придет конец.
Я вижу, как быстро хлопают ее ресницы, прогоняя подступающие слезы. Вижу, как дрожат ее руки. Король криво усмехается, машет рукой в мою сторону.
— Согласен. Уведите. Декле, выдашь ему самый тощий доспех.
Стражники тянут меня к выходу. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и встречаюсь взглядом с Элоизой. Я улыбаюсь ей. Всё, что она могла сделать, — сделала. Всё, что я мог получить, — получил. Стражники выводят меня в коридор. Отпускают у дверей. Только сейчас замечаю, что колпак остался где-то в зале. Что ж, теперь я не шут. Лефу больше нет. Но моя песня еще не допета.