Песня простака

Припев

Будьте уверены, в этой части песни мне наступит конец.

Ночь не принесла мне покоя. Я ворочаюсь на жесткой постели, сжимая пальцами край тощего тюфяка из соломы, и без конца кручу в голове ее голос. «И тебе. Доброй ночи»… Каждое слово звенит в уме точно маленький колокольчик. Каждая деталь из нашего разговора на балконе повторяется снова и снова: как она поправляет упавшую прядь, как опирается на перила, как молчит стоя рядом со мной. Почему мне так хочется видеть в этой беседе нечто большее? Будь на ее месте любая другая девушка, я бы сошел с ума, я бы спросил обо всем прямо, я бы взял ее за руку, я бы… Но она принцесса. А я не более чем какая-то шутка.

Ночь подходит к концу, утренняя заря разбавляет тьму. За стенами послышались первые шаги прислуги, кто-то закашлял в соседней каморке, в коридоре загрохотали бадьи с водой. Что ж, сдаюсь. Сажусь, тру лицо ладонями. Мышцы шеи затекли от тревожного сна, голова гудит. Кое-как привожу себя в порядок. Надо бы сбежать отсюда к Миэль, она, правда, опять будет причитать из-за красных глаз, но, как ни крути, на кухне мне проще, чем в этих безликих стенах.

Пока я вставал и спускался на кухню, здесь уже во всю разгорелась жизнь. Поварята шныряли с кастрюлями, где-то шипело масло, пахло свежей выпечкой и травами. У дальнего стола спиной ко мне хлопочет Миэль. Вижу там же знакомые лица сенешаля, камердинера, камеристку принцессы и других слуг высокого звания. Они никогда не завтракают с обычной прислугой, считают себя лучше нас. Впрочем, и я с прислугой стараюсь не пересекаться. Подходить к Миэль, пока рядом Декле, нет никакого желания, тем более после вчерашнего. Кто знает, что ему шепнул на ухо король?

Вижу в другом конце кухни знакомые светлые косы. Камелия в своем прачечном чепце и рабочем переднике перекладывает стопки свежевыстиранных накрахмаленных полотенец. Она тоже замечает меня, кидает быстрый взгляд, тут же отворачивается и, нахмурив брови, сосредотачивается на полотенцах. Мне кажется или ее руки дрожат? Она роняет полотенце на стол, тихо ругается себе под нос и складывает заново… Я не говорил с ней после той пощечины. И, честно, чувствую за это тяжелую вину в душе. Лавандовый запах теперь не просто исходил из чистой одежды, но стал моим тихим судьей. Как сложно найти в себе силы исправить ошибки, но я перебарываю волнение и подхожу к ней ближе.

— Доброе утро, — говорю, глядя на нее.

Камелия молчит. Сжимает губы крепче и разглаживает на салфетке складки, которых никогда там и не было.

— Слушай, Камелия, я… — говорю тише, чтобы не привлекать внимание Миэль, — в прошлый раз я обошелся с тобой слишком резко.

Она усмехается, не поднимая глаз.

— Да уж.

— Да… — киваю и чувствую, как начинают гореть уши. — Это было глупо. Даже для дурака чересчур. В моменте я не понимал. Ты была новенькой, без друзей и поддержки, а я повел себя… как последний гаер. Прости.

Она, наконец, поднимает карие глаза на меня. Смотрит пристально, изучающе. Вижу как она хмурится, пытаясь раскусить и понять насколько я искренен в своих словах на этот раз.

— Это всё? — спрашивает она тихо.

— Да. Нет, знаешь… — вздыхаю, потому что понимаю, о чем буду говорить дальше. Это так тяжело, неловко, но я не могу проглотить эти слова. — Я еще хотел сказать, что ты… правда очень милая девушка. Честно, без лести. И, поверь, любой нормальный парень на моем месте был бы безмерно счастлив, если бы после первой же встречи ему улыбнулись так, как ты улыбнулась мне.

Она отводит взгляд, ее щеки заливает румянец, пальцы теребят край передника. Но раз уж я начал, надо довести до конца, не оставив и места на домыслы.

— Это как раз та история, когда дело не в тебе, а во мне. Как бы сухо это ни прозвучало. Дело в том, что до замка… До замка у каждого из нас была своя жизнь. До всех этих масок, новых ролей, новых имен… Вот и у меня была жизнь. Я ее не отпустил пока. Знаю, глупо, ведь столько лет прошло, а я все возвращаюсь к ней. К той жизни. И я уверен, что мне надо разобраться с прошлым. Одному. Забыть все и оставить надежду — пока не могу…

— У тебя в той жизни была девочка? — негромко спрашивает она.

— Почти, — усмехаюсь я. — Можно сказать и так.

Она складывает руки на груди, качает головой.

— Ты такой… Не знаю. Жалкий? Спасибо, конечно, за всю эту историю. Но мне не нужны извинения. Мне вообще некогда на тебя обижаться. Да и, — на ее щеках вновь выступает румянец, — на тебе свет клином, как говорится, не сошелся…

Она разворачивается и уходит, но на ее лице появилась легкая улыбка. Вот теперь я чувствую, как с моих плеч падает невидимая тяжесть. Словно вытащили из пальца занозу — ту, которая почти не болела, пока не касаешься струн лютни, и она не отзывалась в пальце тупой болью. Одной неприятной заботой меньше.

Сажусь на лавку у стола, кладу колпак на колени. Голова все еще гудит после бессонной ночи, но внутри теперь чуть легче. Миэль, видимо, закончила сплетничать с сенешалем, подлетает ко мне с тарелкой дымящейся яичницы на подложке из лука и топленого сала, сдобренной свежей зеленью.

— Что сидишь как неродной, ешь давай, пока не остыло, — бурчит она, но я вижу в ее взгляде тревогу.

— И тебе доброе утро. Спасибо, — улыбаюсь в ответ, надеюсь, правдоподобно.

— Сидит, улыбается еще… — Миэль поджимает губы и садится рядом. — Лефу! Когда ты перестанешь лететь с обрыва головой вниз и начнешь слушать меня, а? Почему ты никогда не слушаешь!

Я вижу, что она не шутит. Ее лицо раскраснелось, рукава закатаны, передник весь в муке — думаю, и она не спала ночью, прибирая кухню после пира и готовя завтрак всем приезжим гостям. Но в глазах я видел не просто усталость, а страх и боль.

— Миэль, — только начал я, но она перебивает.

— Вот скажи мне, Бога ради, зачем ты вчера спел ту песню? Я же просила! В замке уже все перешептываются, все!

Я опускаю глаза в тарелку, аппетит пропал.

— А ты знаешь о чем была песня?

— Да кому какая разница! Все видели как король подозвал Декле и что-то ему нашептал глядя на тебя. Не надо быть девкой в платье с того бала, чтобы понимать — ничего хорошего ты не спел, — она опускает глаза на свой передник и чуть тише спрашивает, — Ты что, уже забыл, что случилось с Рюзе из-за дерзких песен? С чего ты взял, что тебе сойдет с рук?..