Песня простака

Девочка засмеялась вновь — ещё звонче, чем в первый раз. И когда она смеялась, Матье видел, как менялось её лицо: щёки розовели, глаза становились ещё ярче. Матье вдруг заметил, что не может отвести от нее взгляда.

Солнце пробивалось сквозь листву — там, где ветки расходились, сквозь щели падали солнечные зайчики, мягкие, золотистые. Эти зайчики скользили по лицу девочки, и Матье увидел ее огромные голубые глаза, окаймлённые чёрными, как сажа, ресницами; бледную кожу, на которой веснушки были рассыпаны так густо, словно кто-то небрежно макнул кисть в охру и разбрызгал по холсту, подражая звездам на ночном небе. А в черных длинных косах была лента такого же небесно-голубого цвета, как и глаза. Он вдруг почувствовал, что в груди у него стало так тяжело и жарко. Дыхание перехватило. Раньше с ним такого не приключилось.

— Как думаешь, — спросила девочка, и в её голосе сквозил живой интерес, — принцессы и правда будут такими красивыми как говорят купцы?

Матье сглотнул. Он всё ещё не мог смотреть на неё спокойно, но нашёл в себе силы пожать плечами и отвернуться к стволу, рассматривая бугристую кору.

— Да вряд ли… — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Знаешь, купцы любят приукрасить. Даже если бы это было правдой, всё это звучит так… не по-настоящему, понимаешь? — Он покосился на девочку и увидел, что она смотрит на него в упор, не отрываясь, и на губах её играет осторожная улыбка. — Настоящая красота, она же не в фарфоровых куклах этих, она… — Матье покраснел так сильно, что жар, казалось, сжигал даже уши. Он быстро отвернулся, вцепившись пальцами в кору. — Вот ты, например, красивая. Очень… И никакая не кукла при этом. Принцессы такими не бывают.

Слова вырвались сами, без спросу. Он испугался на миг, что сказал невозможную глупость, что девочка обидится или, хуже того, засмеётся над ним. Но она не засмеялась. Она лишь смущенно улыбнулась, покрываясь легким румянцем, и тихо-тихо сказала в ответ:

— Спасибо.

Она, кажется, захотела придвинуться ближе или сесть удобнее. Но ветка, старая, подгнившая у основания, не простила резкого рывка. Раздался короткий сухой треск, и девочка громко вскрикнула. Матье увидел, как её тело на миг зависло в воздухе, а потом, круша мелкие сучья, она рухнула вниз, ударилась о корень и замерла, сжавшись в комок.

— Эй! Эй, ты как⁈ — Матье спустился в одно мгновение, забыв про осторожность, соскользнул по стволу и ободрал ноющие ладони. Он упал рядом с ней на колени, не решаясь прикоснуться. — Ты в порядке? Ушиблась? Где болит? Встать сможешь?

Девочка плакала. Не в силах сдерживать слезы, они текли по её щекам, смешиваясь с лесной пылью, оставляя грязные дорожки. Она закусывала губу, но слёзы всё равно бежали, а плач вырывался наружу, разлетаясь по лесу.

Матье замельтешил вокруг нее. Крови не было — он быстро оглядел её руки, ноги, макушку и платье. Но от этого не стало легче: иногда ушиб бывает страшнее пореза. Хоть внешне она и казалась ему ровесницей, внутри растекалось жалкое чувство, какое рождалось к его младшей сестре, когда та попадала в беду. Пусть девочки иногда такие зануды, но внутри все горит огнем, когда эти хрупкие и добрые создания страдают. Он не был лекарем, не был силачом, но зато был собой и делал то, что умел:

— Послушай… послушай, посмотри меня. Скоро все пройдет. Ты упала, испугалась, и наверное ушиблась. Скоро тебе станет легче, я тебе обещаю! А пока, прошу…Улыбнись. Пожалуйста, улыбнись. Переставай плакать. Всё пройдёт, вот увидишь. Я пока побуду с тобой рядом и…

Матье остановился — она продолжала плакать, несмотря на его слова. И тут он оглядел землю вокруг. Прямо у корня, где упала девочка, лежало несколько крепких шишек и одно мелкое зеленое лесное яблочко. Он быстро подобрал шишки, подхватил яблоко и, не вставая с колен, начал жонглировать. Сначала неуклюже, то и дело роняя яблоко, но его ловкие руки быстро поймали ритм. Три предмета закружились в воздухе. Потом он добавил четвёртую шишку и это стало похоже на маленькое представление.

Девочка всхлипнула и затихла. Слёзы ещё текли по щекам, но она уже не рыдала. Смотрела на руки Матье, на летающие предметы, и в её голубых глазах сквозь влагу пробивалось любопытство.

— Смотри, — сказал Матье, чувствуя, что у него начинает получаться отвлекать лесную подружку от слез. — Смотри еще! Сейчас-сейчас…

Он отбросил шишки и, собравшись с духом, сделал стойку на руках. Ноги его взметнулись вверх, и там, в воздухе, он начал дрыгать ими, подражая старшему брату — тот всегда так делал на деревенских праздниках, вызывая хохот у взрослых. Матье шатался, руки дрожали от нагрузки, он почти не видел земли, но упрямо держался, считая про себя: раз, два, три… Давай, выдержи хотя бы до счета пять.

— Ух! — выдохнул он и перевернулся, плюхнувшись на бок. Вышло не очень гладко, но девочка усмехнулась.

Всхлипывая и потирая красный нос, все-таки улыбнулась. И Матье ощутил такую внутреннюю радость, словно это было самое лучшее, что он видел в своей жизни.

— Ты… — начала она, сбиваясь, — как ты так…

Но договорить она не успела. Потому что в тот же миг из-за деревьев вырвались собаки — огромные гончие с влажными мордами и длинными свисающими ушами. Они залаяли, заскулили, запрыгали вокруг, и вслед за ними на поляну вылетели всадники. Охотничья свита: конные в зелёных камзолах, с арбалетами на плечах, а посередине — тяжёлый вороной жеребец, на котором сидел человек в богато расшитом плаще. Без сомнений, это был король.

Девочка испугалась. Матье видел, как она сжалась, как опустила взгляд, как побелели пальцы, цепляясь за подол платья. Да он и сам испугался еще как! До тошноты, до холодного пота на спине, но всё же подвинулся к ней ближе, заслоняя её своим телом и прошептал так тихо, как только мог:

— Сиди тихо. Не бойся. Я разберусь.

И он поднялся на ноги, выпрямился и, как делал отец на встрече с сеньором, низко поклонился королю. Тонкостей процесса он не знал, но постарался сделать поклон как можно учтивее.

Король даже не спешился. Он нависал над Матье, и мальчик чувствовал запах конского пота, кожаной сбруи и каких-то незнакомых сладких трав.

— Что здесь происходит? — Король говорил негромко, но от этого голос казался только страшнее. — Эла! Эла, встань и подойди сюда немедленно!

Девочка всхлипнула, но с места не сдвинулась. Король слез с седла. Он был огромен, чуть ли не в два раза выше Матье.