Страница 6 из 57
Впрочем, сейчас я выгляжу довольно прилично. У стёкол недорогого ателье вполне могу остановиться и сойти за возможную покупательницу. И даже войти могу.
Это очень странно, но я действительно могу.
Собственно, с этого начнётся активная часть моей работы — с открывания двери в ателье «Оборка». То есть, прошу прощения, со стука. С вежливого стука она начнётся, конечно.
Я пересекла Малый Трабастанский канал по горбатому мостику, не отказав себе в удовольствии на середине приостановиться и повернуть голову в сторону Бай-ес — главной городской реки, где всегда толпятся любимые мною парусники и встречаются куда более серьёзные суда. Низко наклонив голову, прошла по Зелёной площади, молясь, чтобы никто из попрошаек не узнал меня, и в конце концов свернула на улицу Небесного Сапфира. С неё начинался один из самых дорогих — и самых богатых на ограбления — кварталов.
На улице Небесного Сапфира находилось восемь ювелирных магазинов (которые, кстати, почти никто грабить не решался — в ближайшем к площади доме располагался полицейский участок). Тут арендовали лавочки и шляпных дел мастера, и галеристы, и букинисты. И владельцы ателье. Как и на многих улицах, особенно нешироких, противоположные дома здесь соединялись небольшими галереями на уровне второго этажа; в таких галереях обычно устраивали склады или комнатки для прислуги. На улице Небесного Сапфира это были практически безоконные помещения, которые, как правило, кутались в оплётку из девичьего винограда или другого ползучего растения. Забраться в такие места было сложнее всего, но зато удобно пробежать поверху, если здание не слишком высокое, и с крыши прыгать недалеко…
В единственной витрине «Оборки» стояли два тесно прижатых друг к другу деревянных манекена в струящихся платьях. Я всё-таки ощутила неприятный холодок, но рассердилась сама на себя, быстро постучала и решительно нажала на дверную ручку.
Я оказалась в узком помещении, где вдоль стен на рядах вешалок бледно пенились готовые и почти готовые платья. С оборками, конечно.
Помимо платьев, я успела заметить в дальнем конце худую темноволосую женщину за швейной машинкой, упакованную во что-то узкое, тёмно-синее — но тут же мне обзор загородила другая: полноватая блондинка в летах. По моим скромным соображениям, это была хозяйка «Оборки». По виду — большой розовый кремовый торт на ножках.
Сходство, в самом деле, было необыкновенное. В своё время я могла проводить едва ли ни часы, заглядывая в окна кондитерских, и розовые торты казались мне самыми прекрасными и недостижимыми. И передо мной сейчас стояла пародия на мою детскую мечту.
Ярко-вишнёвые губы расплылись в неискренней улыбке.
— Хотите заказать платье, милочка?
И посмотрела на меня снизу вверх. Оценивающе так.
Во мне всколыхнулась ярость. О, я знала эту породу! Это презрение, сквозившее в каждом жесте, эти надменно сузившиеся глаза! Такие бабы с губищами, словно испачканными чужой кровью, распознавали людей не своего сорта моментально. И тут же преисполнялись чувством собственного превосходства. Это они кричали когда-то громче всех о том, что надо избавить Трабастан от грязи в человеческом обличье — то есть от нас. Они, а вовсе не члены Королевской Семьи.
Это из-за них с Ульем случилось то, что случилось.
Это из-за них у меня на шее шрам — как позорная метка, которая никогда не смоется.
Мои эмоции, видимо, отразились на лице, потому что вишнёвая улыбка слегка подувяла. И не совру, если скажу, что при виде страха, промелькнувшего в глазах хозяйки ателье, я испытала удовлетворение.
Однако нужно было делать свою работу.
Я широко улыбнулась и произнесла елейным голоском, которого сама от себя не ожидала:
— Здравствуйте, любезная дия, будьте добры, подскажите, здесь ли сейчас дия Артана?
Взгляд женщины-торта полоснул, как нож.
— Зачем она вам? Она вообще-то работает.
Я тут же сообразила, что скажи я правду, дию Артану не отпустят поговорить даже на одну минуту.
— Дело в том, что на Северный рынок завезли новый кустайский шёлк и продают с огромными скидками, — доверительно сообщила я, понизив голос. Главное, чтобы девушка за машинкой не услышала меня! — Я подруга Артаны и знаю, что она очень интересуется подобными вещами. Если бы вы её отпустили, она могла бы успеть — осталось всего несколько рулонов!
— Артана никуда не пойдёт, — отчеканила женщина-торт. — Так что, если вы не планируете у нас ничего покупать, то пожалуйста, не отвлекайте нас больше.
— О, конечно-конечно! Простите великодушно.
Я легонько поклонилась и ретировалась. А когда услышала, как захлопнулась дверь, поспешила к ближайшей подворотне. Притаилась там и стала ждать.
Ни одна уважающая себя портниха не пропустит кустайский шёлк. Я понятия не имею, как он выглядит, но знаю, что это очень ценная тряпка. Один из наших «подросших» ребят, Вихан, как-то раз подрабатывал на разгрузке судна, прибывшего из Кустая, и ухитрился уронить один из рулонов этого шёлка. Хозяин судна, на глазах которого это произошло, так взбеленился, что Вихан еле ноги унёс. И долго потом проклинал кустайский шёлк, из-за которого тогда не смог получить и полсверна.
Я рассуждала, что портниха либо сама пойдёт на рынок, либо отправит свою помощницу. Оба варианта меня устраивали.
Ждать пришлось недолго: не прошло и пяти минут, как дверь «Оборки» отворилась, и вышедшая из неё Артана поспешила прочь, по направлению к Северному рынку.
Худощавая фигурка в тёмно-синем платье, надменно вскинутая голова. Идёт как воплощение недостижимости для простых смертных. Аж оторопь берёт. Каблуки цокают по мостовой, как будто вбивают гвозди. Я бы на таких ходулях по брусчатке и двух шагов не ступила, а эта, глянь, вколачивает. Тьфу.
Я догнала помощницу портнихи почти сразу, стоило той завернуть за угол.
Как она шарахнулась! Но уже в следующую секунду разглядела меня и недоумённо сдвинула тонкие брови.
— Кто вы? Что вам нужно?
— Я по поводу портрета, который пропал у вашего отца. — Её страх слегка поумерил мою злость. — Можем поговорить?
Она легонько выдохнула.
— Да, конечно… Но… я спешу…
— На рынке ничего нет. Скажете, что всё разобрали.
Артана горько усмехнулась:
— И тогда выслушаю, что должна была бежать быстрее и не прохлаждаться по пути где ни попадя.
Сразу стало понятно, кого именно она боится.
Я молчала, не зная, что на это ответить. Не думала, что помощницам портних так сложно живётся.