Коллекционеры душ

Глава 2

Итак, они искали портрет. Я понятия не имела, почему он важный, и как вообще определяется эта важность, но не спрашивала, осторожничала. Меня так легко взяли на работу — а значит, и уволить могут так же легко. Если, например, умение определять важность вещей — это какой-то самим собой разумеющийся навык, а я не в курсе.

Клиент «Находки» работал на дому. Он занимался странным делом — лечил комнатные растения. Когда я услышала об этом, я тоже промолчала, но, очевидно, моё лицо было столь красноречивым, что Дольн рассмеялся и заметил:

— Кажется, не я один считаю это бесполезнейшим из занятий. Ещё бы он кухонную утварь лечил!

Это был очень вежливый смех, так же вежливо приглашающий к ответному смеху. Высший пилотаж.

Я выдавила из себя улыбку.

Про Дольна я уже знала, что он из уважаемой семьи, и что учился в каком-то колледже. Выглядел он, кстати, соответствующе: добротный костюм-тройка цвета голубой глины, светлые-светлые волосы аккуратно расчёсаны, в руке папочка. На той ступеньке общества, куда я стремилась, причёсанный человек с папочкой был самым достойным внимания видом. Дольн именно такое впечатление и производил — достойное. Образованный, знающий цену времени, зарабатывающий на жизнь не столько руками, сколько головой — и уважаемый за это. С таким хорошо бы сразу наладить отношения — а значит, отвечать на шутки, как минимум, улыбкой.

Тарвета же, кажется, сразу записала меня в лучшие подруги и бурно радовалась по этому поводу. Когда мы с Сатаром вышли, она потащила меня в коридор, прятавшийся за дверкой у кабинета, и с гордостью показала свою комнатку в его конце: крохотный закуток с пирамидой подушек на высокой кровати, умывальником и парой тумбочек. В коридоре, помимо прохода на лестницу, были двери в ванную и на кухню. Оказалось, что дом больше, чем можно было бы подумать, видя только фасад на улице Прискорбной: основная его часть скрывалась в глубине двора.

Тарвете я тоже улыбалась. Я в этот день вообще улыбалась столько, что у меня челюсти заболели. Не то, чтобы я не привыкла это делать: просто раньше моя улыбка ничего не маскировала. Я чувствовала себя неуютно, но терпела, потому что верила: всё идёт во благо.

Я теперь другая. Я теперь живу в другом мире. И должна играть по законам этого мира, чтобы меня не вытолкали взашей.

— У диу Легарна хватает клиентов, — продолжал рассказывать Сатар, строго взглянув на Дольна. Наше импровизированное совещание проходило у стола Тарветы — как, впрочем, и все последующие. — Их немного, но у Легарна стабильный заработок. А портрет ему в этом помогает. Видите ли, на портрете изображена супруга нашего клиента, которая при жизни обучала его магическому искусству. Сейчас, когда он смотрит на её изображение, это позволяет ему сосредоточиться.

Я закатила было глаза, но тут же спохватилась и уставилась в пол.

В нашем обществе магией может овладеть каждый. Именно поэтому потихоньку колдуют все. Но пока ты освоишь хотя бы простенький магический трюк, с тебя семь потов сойдёт. Порой на то, чтобы сломать взглядом веточку, уходит не меньше четверти! А уж если ты захочешь, например, зажечь спичку, не беря её в руки… Одним словом, времени и усилий для освоения магического искусства хватает очень немногим. Чем больше у тебя терпения и самодисциплины, тем больше ты можешь как маг. И вообще, и в каком-то конкретном случае, потому что каждый раз условное ломание веточки будет требовать от колдующего большого напряжения ментальных сил. Предельная сосредоточенность — это первая ступень, первый шаг к тому, чтобы трюк удался. Лучшие, самые упорные натренируют чувствительность и станут острее воспринимать мир в каком-то из его проявлений. Например, в рукотворных предметах, как диу Сатар. Звучит очень скучно, но имеет право на существование.

Терпение и самодисциплина… да, так учат всех. Так учат все. Кроме Мастеров — познавших на собственной шкуре, что настоящая магия кроется в ином.

«Ты ничего не достигнешь, если не сойдёшь с ума», — бросила мне однажды Элихана, когда я слезящимися глазами смотрела на танцующие в свете луча пылинки, тщетно пытаясь замедлить этот танец.

Сойти с ума. Иметь смелость. Ни к чему не привязываться. Быть готовым к риску и к жертве. Эта та самая основа, к которой нужно прикладывать терпение. Это точка, в которой самодисциплина становится не залогом успешного трюка — но залогом твоей собственной жизни, потому что ты будешь иметь дело с материями, которые не должны подчиняться человеческому существу. И которые ты подчинишь. Будучи человеческим существом.

И сойдёшь с ума.

И всё-таки не сойдёшь. Благодаря самодисциплине.

Элихана жестоко высмеивала традиционные подходы к магии. И имела на это право как Мастер. А я… я всего лишь заготовка, чурбачок, из которого как будто начали строгать чудесную птицу, но бросили, отвлёкшись на более интересные вещи. Я не имею права закатывать глаза, когда слышу о сосредоточенности для лечения комнатных растений.

И всё же так сложно этого не делать.

Сатар подозрительно покосился на меня, но вроде бы ничего особенного не заметил.

— Если мы найдём этот портрет, мы вернём диу Легарну не только его собственность, — важно продолжал он, — но и способность к магическому воздействию на цветы.

— И следовательно, возможность заработать себе на хлебушек, — заключил Дольн. Я хмыкнула.

Сатар одарил помощника очередным хмурым взглядом, но возражать не стал. Наверное, как человек, только что начавший собственное дело, признавал его правоту.

Я, подумав, тоже притушила свой скепсис. Если портрет помогает диу Легарну зарабатывать, значит, это действительно важная вещь.

Перед своим первым заданием я немного нервничала, хотя в моей жизни случались вещи куда более опасные, чем разговор с дочерью старика, у которого украли картину. Наверное, дело было в том, что я впервые делала что-то значимое. Условно значимое, конечно — всё-таки картина, старик, растения…

И всё же я волновалась. Тренировалась непринуждённо улыбаться, наставляла саму себя не глазеть по сторонам — а это, между прочим, могло быть сложным, потому что шла я не куда-нибудь, а в ателье. Дия Артана, дочь нашего клиента, работала помощницей портнихи. Мне были знакомы эти высокомерные тётки в салонах, которые высовываются из своих надушенных норок и начинают орать, как лисицы в брачный период. Возле их расчудесных витрин, видите ли, даже минутку постоять нельзя! Как будто я своим взглядом могу стекло запачкать или их тряпки на клочки разорвать.