Кавказ. Пленница Кайсара

Глава 24

Виктор со своим небольшим отрядом увидел имение Атаевых на рассвете. Он остановился у поворота, там, где тропа выходила на открытый гребень и впервые давала обзор. Внизу в ложбине между скалами лежали тёмные, каменные постройки. Приземистые, влитые в гору так, будто не строились, а выросли из неё. Высокая стена окружала по периметру. Ворота были закрыты, а у ворот мелькали силуэты.

Охрана.

— Дозорные, — тихо сказал один из горцев-проводников. Это прозвучало, как хорошая новость.

Виктор не ответил. Смотрел вниз и считал. Людей у стен, окна, углы, расстояние до ворот. Старая привычка. Видеть место, как задачу прежде, чем всё остальное.

Тимур встал рядом. За эти несколько суток он изменился. В нем будто стало меньше той городской породистости, больше чего-то другого, усталого и настоящего. Куртка порвана на плече, случайно зацепил о камень ещё вчера. На скуле засохшая царапина от рикошета. И всё же, шёл всю ночь без жалоб.

Виктор это заметил. Ничего не сказал, но заметил.

— Они не нападут, — негромко произнёс Тимур, так тихо будто себе, — Если бы хотели атаковать, то уже давно сделали. Мы шли открыто.

— Это и настораживает, — задумчиво произнёс Виктор.

— Тогда, почему стоим? — удивился Тимур.

— Думаю.

И Тимур замолчал. Умел, когда нужно.

Старший горец присел на камень, достал трубку. Набивал табак не торопясь, как человек, которому спешить некуда, и не потому, что равнодушен, а потому что знает, что в горах спешка убивает чаще врага.

— Они видят нас, — повторил он за ними, — Уже давно ведут, еще с того склона.

— И?

— И ждут, — он пыхнул трубкой, выпуская дым, — Это хорошо.

— Объясни, — сказал Виктор.

— Если бы хотели боя, то не ждали бы. Стреляли бы сверху ещё на подходе. У них позиция лучше, — горец кивнул на гребень над имением, — Там, там и там, видишь. Можно положить всех нас, прежде чем мы дойдём до ворот. Но они не стреляют.

— Значит хотят переговоров.

— Это значит Кайсар велел не стрелять.

Виктор медленно повернулся к нему.

— Вижу, старик, ты очень хорошо его знаешь, — с какой-то злой усмешкой бросил Виктор.

Горец отстранённо глядел в даль, пыхнул трубкой ещё раз и лишь затем ответил:

— Как я и говорил, я знал его брата. И знал его отца. А Кайсара видел еще мальчиком, — старик выдержал паузу, будто придавая словам больше драматизма, — Он другой человек чем думают те, кто его не знает. Он не бандит. Он не сумасшедший. Он человек чести, у которого забрали брата, и который всё это время шёл по неверному следу.

— Это оправдание? — тихо спросил Виктор.

— Нет, — ответил старик, — Это объяснение. Оправдания тут нет ни для кого.

Тимур стоял молча и смотрел вниз на имение. Что-то в его лице было закрыто, это даже не ярость, скорее то особое выражением, когда держишься, но всё валится с рук.

— Зарема очень волнуется, — сказал он наконец.

Виктор посмотрел на него.

— Она в порядке, — сказал Тимур, будто убеждая самого себя, — Я отправил её к родственникам, когда понял, что дело серьёзное. Она в безопасности.

— Хорошо.

— Она спрашивала про Алину, — Тимур чуть помолчал, — Каждый раз, когда я выходил на связь. Первое что спрашивала.

Виктор ничего не ответил, но что-то в груди потеплело одновременно с болью. Дочь умеет выбирать друзей. Всегда умела. Только, кто же знал, что попадёт в эту передрягу, да еще и под боком у охраны.

— Идём, — бросил он через плечо, не желая больше ждать.

Горцы поднялись. Телохранители Виктора подтянулись. Тимур занял место рядом, чуть позади, но рядом.

Тропа пошла вниз. И они больше не останавливались.

***

Ворота не открыли навстречу. Но и не закрыли плотнее. Просто ждали.

Виктор подошёл первым. Остановился в десяти шагах. Смотрел на человека у ворот. Молодой, темноглазый, с оружием на виду и без спешки в движениях.

— Мне нужна моя дочь, — сказал Виктор.

— Здесь её нет, — ответил тот без замедления.

— Где она?

— Скоро будет, — спокойно ответил тот.

Виктор сжал пальцы, и медленно разжал.

— Я подожду.

Человек у ворот посмотрел на него внимательно, оценивающе, так как смотрят, когда решают можно ли доверять, и чуть посторонился.

— Входите.

Двор имения был не таким, каким ожидал Виктор. Не бандитское логово. Вокруг порядок, дисциплина, каждый на своём месте. Женщины у дальней стены держались спокойно, без паники. Мужчины у стен были вооружены, но не взведены. Кто-то вынес чурек* — тёмный, плотный, ещё горячий, завёрнутый в ткань. Поставил молча на низкий стол у стены, и отошёл.

Виктор не притронулся.

Тимур взял кусок, помедлил секунду, потом отломил и съел молча.

Старший горец огляделся по сторонам, с профессиональным вниманием человека, который читает место, как текст. Затем тихо сказал Виктору:

— Здесь не готовились к бою. Здесь готовились к разговору.

— Откуда знаешь?

— Оружие убрано от греха. Женщин не уводили, значит не ждали штурма, — он кивнул на хлеб, — И это, гостю выносят хлеб. Это не вежливость. Это закон гор! Пока ты ешь хлеб в чужом доме, хозяин не может причинить тебе вред. Даже если ты враг.

Виктор посмотрел на хлеб. Прислушался к словам старца и подошёл к столу, отломил кусок.

Закон гостеприимства, значит и он не будет пренебрегать им.

Это тоже был закон.

*Чурек — традиционный пресный хлеб в виде плоской лепешки, который широко распространен на Кавказе.

***

Они ждали около часа. Виктор сидел на скамье у стены и молчал. Телохранители стояли рядом. Напряжённые, но готовые ко всему. Тимур медленно ходил по короткому кругу, пять шагов туда, пять обратно. Думал о чём-то своём.

Снаружи послышался нарастающий гул, и все подняли головы.

Вертолёт шёл на снижение.

Виктор поднялся с места. Движения осторожные, не торопливые, руки спокойны и на виду. А внутри всё сжалось в одну точку.

Дверь во дворе открылась. И первым вышел Кайсар, а за ним следом шла Алина.

Живая.

Виктор выдохнул, коротко и почти незаметно. Лишь сейчас увидев её он мог отпустить напряжение этих дней, и с легким облегчением шагнул вперёд. Он больше не думал ни о Кайсаре, ни о горцах, ни о законах этих гор. Только о дочери.