Кавказ. Пленница Кайсара

Глава 23

Магомед молча смотрел на Кайсара. Тем самым взглядом, которым обычно смотрят на человека, однажды вытащившего тебя из огня, и с тех пор имеющего право говорить с тобой жёстче остальных.

Ветер снова ударил по площадке. Вертолёт тяжело гудел за спиной, лопасти резали воздух так низко, что волосы Алины то и дело бросало ей в лицо.

Она продолжала внимательно изучать того Кайсара, которого узнала несколько минут назад. Смотрела на его профиль. На уставшую линию челюсти. На пальцы, которые он сжимал слишком сильно, будто удерживал внутри что-то опасное.

Майор…

Почему-то именно это слово теперь не выходило из головы.

И вдруг многое стало понятнее.

Почему он двигался так точно и экономно, без суеты. Почему даже в ярости не терял контроль до конца. Почему мужчины рядом с ним ждали приказа, а не просьбы. Откуда эта страшная внутренняя дисциплина, которую не купишь и не сыграешь.

Кайсар резко собрался. Словно почувствовал, что времени на мысли больше нет.

— Летим вниз, — решительно произнес он, — Свяжешься с моими людьми у селения. Никто не стреляет без моего слова.

Магомед нахмурился:

— А если Ковалёв сорвётся первым?

— Значит, удержите его.

— Это отец девочки, а не пьяный срочник, Кайсар. Он сейчас на грани.

— Я сказал, без крови.

Последние слова прозвучали так жёстко, что даже люди возле борта переглянулись.

Магомед медленно кивнул, отдал честь и принял. Как принимал, наверное, и раньше. И лишь тогда, Кайсар повернулся к Алине:

— Идём.

Она шагнула к вертолёту, но у самой двери вдруг остановилась. Сердце стучало тяжело, неровно. Слишком много всего обрушилось за последние часы.

— Кайсар…

Он обернулся.

— Ты правда был военным?

Вопрос вырвался сам. Глупый, наверное, и поздний, но ей вдруг отчаянно захотелось услышать это именно от него, а не от чужих слов и чужих взглядов.

Кайсар несколько секунд молчал, в глазах внезапно потемнело, а затем задумчиво махнул головой:

— Был.

И всё.

Ни объяснений, ни рассказов, лишь Магомед вдруг хрипло усмехнулся:

— «Был»… — покачал тот головой, — Ты это тем пацанам в горах расскажи, которых он из-под миномётного огня вытаскивал.

— Магомед! — рыкнул на него Кайсар прожигая яростным взглядом.

Это было предупреждение, на которое мужчина только фыркнул:

— Что? Думаешь, девочка сама не догадается? На тебя же смотреть страшно, когда ты командовать начинаешь.

Алина невольно улыбнулась, совсем чуть-чуть, и сразу же поспешила спрятать улыбку. И Кайсар, заметив это, вдруг замолчал на полуслове, будто эта её слабая улыбка ударила сильнее любой правды. Он резко отвёл взгляд, снова бросая приказным тоном:

— Внутрь.

Она послушно поднялась в вертолёт, внутри которого пахло металлом, маслом и холодом. Узкие сиденья вдоль стен, закреплённые ремни, ящики с оборудованием, всё выглядело слишком… настоящим.

Военным.

Кайсар зашёл следом последним. Дверь захлопнулась тяжёлым звуком. Шум винтов сразу стал почти оглушающим.

Магомед сел напротив них, быстро застёгивая крепления. Пилот что-то коротко крикнул в наушники, и вертолёт дёрнулся. В этот момент Алина вдруг почувствовала странную, почти болезненную мысль: ещё немного и всё закончится.

Эти горы.

Эта безумная история.

Эти ночи рядом с ним… его руки, его взгляд.

Всё!

Она повернула голову к Кайсару. Он сидел рядом, упираясь локтями в колени, глядя куда-то вниз, сквозь металлический пол машины и горы под ними.

Взгляд жёсткий, закрытый. Только одна вещь выдавала его сейчас.

Пальцы.

Сжатые так сильно, что побелели костяшки.

***

Внутри вертолёта было тесно и шумно.

Алина сидела у иллюминатора. Кайсар рядом, почти вплотную, потому что места не было. Двое бойцов напротив смотрели в свои иллюминаторы с той особой тактичностью военных людей, которые умеют не замечать того, что не их дело.

Машина набрала высоту и пошла над хребтами. Горы внизу стали другими, невыносимо огромными, далёкими, без масштаба. Там внизу была расщелина, их пещера, костёр, который давно догорел. Отсюда этого не видно, только камень и снег, и утреннее небо равнодушное ко всему.

Алина смотрела в стекло.

Кайсар надел гарнитуру. Заговорил по делу, про имение, про периметр, про людей у ворот. Голос был другой. Не тот, которым говорил с ней у костра. Не тот, которым молчал два часа на рассвете, пока она делала вид, что спит. Этот голос знал, что делает и привык, что его слушаются без объяснений. Чёткий, без лишнего слова, с той интонацией, которую не обсуждают.

Алина смотрела на его руки, как держит гарнитуру, как жест закрывает разговор, как пальцы ложатся на колено привычно и спокойно, как у человека, для которого это не первый раз и не сотый.

Он снял гарнитуру, секунду помолчал. Почувствовал её взгляд и повернул голову.

— Что? — бровь изогнулась в удивлении.

— Ничего, — замотала она головой.

Он внимательно смотрел на неё, будто не решался что-то сказать, потом отвернулся к иллюминатору. За стеклом проплыл острый хребет, белый по верхушке, уходящий вниз в тёмные ущелья. Безумно красиво и совершенно равнодушно. Горам не было до них никакого дела.

Алина продолжала смотреть на его профиль. На то, как он прямо сидел, на плечи, отведённые назад. Голова была чуть наклонена к стеклу. Он был не расслаблен, а собран. Даже здесь, в закрытом пространстве, в воздухе, далеко от гор. Как будто расслабляться он разучился совсем давно, прежде чем успел привыкнуть.

— Давно служил? — внезапно осмелилась она задать вопрос, нарушая тишину.

— Достаточно, — недолго думая ответил Кайсар.

— Где?

— Там, где не спрашивают откуда.

Она прерывисто вздохнула и произнесла:

— Твой друг сказал, что знает тебя восемь лет.

— Он много говорит. Не бери в голову.

— Он сказал это без умысла. Просто сказал.

Кайсар промолчал, но она не унималась. В её словах чувствовался искренний интерес, не любопытство.

— Ты спас ему жизнь.

— Жгут наложил вовремя, — фыркнул он недовольно, — Базовый навык, это не подвиг.

— Для него подвиг, — в голосе девушки звучало восхищение.

— Для него, возможно, — просто отмахнулся он, — Не для меня.

Алина неловко отвела взгляд, задумалась на секунду, и тихо спросила6

— А что для тебя подвиг?