Страница 28 из 49
Глава 16
Во дворе постепенно стихал шум. Факелы горели ровнее, собаки успокаивались, охранники разошлись по местам, но воздух всё ещё дрожал, будто страх не хотел уходить.
Кайсар молча повёл Алину внутрь.
Не за руку.
Не грубо.
Но так, что она всё равно чувствовала его рядом — спиной, плечом, дыханием.
Дверь закрылась. Тишина ударила сильнее крика. Алина стояла посреди комнаты, не понимая, что делать с телом. Руки дрожали, пальцы холодели, а в груди всё ещё грохотало.
— Сядь, — сказал он.
Она подчинилась. Слишком быстро. И это испугало её больше, чем приказ.
Кайсар налил воды, поставил чашу перед ней. Его пальцы слегка дрожали, едва заметно, но она заметила.
— Пей.
Она сделала глоток. Вода пролилась по подбородку, и она машинально вытерла его тыльной стороной ладони.
— Он знал двор, — сказала она хрипло, — Это не случайно.
Кайсар поднял на неё взгляд. Медленный. Тяжёлый.
— Да.
— И он ждал, — продолжила она, — Не меня. Момента.
Он подошёл ближе. Остановился так близко, что между ними не осталось воздуха. Алина почувствовала тепло его тела, запах дыма и металла, и вдруг поняла, что всё это время держала дыхание.
— Ты испугалась? — спросил он тихо.
Вопрос был не формальный. Не для отчёта.
Она кивнула.
— Да.
Он молчал секунду. Две. Потом сказал:
— Страх, это нормально. Но ты не кричала зря. Ты боролась.
Она подняла глаза.
— Ты ведь не обязан был… — начала она и замолчала.
— Был, — перебил он, — Потому что ты под моей крышей.
— Или потому, что… — она запнулась, — Потому что ты так решил?
Его челюсть напряглась.
— Не путай.
— Я и не путаю, — тихо ответила она, — Я просто пытаюсь понять, кто ты сейчас.
Он наклонился ниже. Их лица оказались на уровне дыхания.
— Сейчас? — повторил он, — Сейчас я тот, кто не отдаёт своих.
Её сердце сбилось с ритма.
— Я не твоя, — прошептала она.
Он не отступил.
— Пока нет, — сказал он, — Но сегодня ты была почти ничья. И это хуже. Ты даже не представляешь, на что способны отдельные личности.
Он отстранился резко, будто обжёгся.
— Спи. Я буду рядом.
— Здесь? — вырвалось у неё.
— За дверью, — ответил он, — Этой ночью ты не останешься одна.
И впервые за всё время это прозвучало не как приказ.
***
Фатима сидела у очага, когда Алина вышла к ней утром. Женщина не спала, это было видно по глазам. Она растирала в ступке травы, движения ровные, но слишком быстрые.
— Ты жива, — сказала она, не поднимая головы, — Значит, Аллах ещё не отвернулся.
— Он хотел меня утащить, — сказала Алина.
Фатима замерла.
— Знаю.
— Ты… знала?
— Я знала, что всё это не к добру, — тихо ответила та, — Но не думала, что так быстро.
Алина присела рядом.
— Кайсар сказал, что теперь я под его защитой.
Фатима усмехнулась без радости.
— Это опасные слова.
— Для кого?
Фатима подняла взгляд.
— Для него.
Она замолчала, потом добавила:
— Когда мужчина из этого дома говорит «моё»… он уже готов умереть за это. Или убить.
— А если он ошибается? — спросила Алина.
Фатима долго смотрела на неё.
— Тогда гора забирает своё.
Она поднялась, подошла ближе и, впервые, коснулась руки Алины, легко, почти по-матерински.
— Ты попала не в ту войну, девочка. Но если уж попала… смотри внимательно. Иногда враг не тот, на кого смотрят.
— Ты про кого? — тихо спросила Алина.
Фатима отвела взгляд.
— Про тех, кто прячется за чужими именами.
В этот момент за дверью послышались голоса. Кайсар. Его люди. И в одном из голосов — злость. Не обычная. Сдержанная. Холодная.
Такая, которая не проходит без крови.
Из обрывков фраз Алина смогла различить не все слова. Подошла к двери и слегка приоткрыла её.
Мужчины спорили на повышенных тонах. Кто-то попытался возразить:
— Но родовое имение…
— Имение я прикрою, — отрезал Кайсар, — Вы уйдёте туда. Сейчас. Все! Укрепите входы. Возьмёте людей из соседних аулов. Предупредите старейшин.
Его голос стал ниже:
— И скажете, что я вернусь.
Адлан тихо спросил:
— А ты?
Кайсар посмотрел в сторону. Ветер ударил в ставни.
— Я останусь в горах. И встречу их там, где я сильнее. Не подведу дом под удар. Не отдам девчонку в руки тем, кто её не удержит. И найду того, кто ведёт эту охоту.
Он на секунду прикрыл глаза. Даже на расстоянии, Алина заметила, как болезненно они сжались.
— Она досадный случай. Но случай стал судьбой. И я свою судьбу никому в руки не отдаю, — глухо процедил Кайсар и поднял голову, — Выполнять!
***
Алина прикрыла дверь и вернулась к камину. Озноб окатил её с ног до головы. Она протянула руки, чтобы согреться. Но фраза брошенная Кайсаром не отпускала её:
…досадная случайность…
Неизвестно по какой причине, эти слова болезненно вгрызались в кожу. Она растерянно оглядела помещение. Комната пахла тёплым молоком, горными травами и железом, так пахнут дома, где всегда ждут беду. Фатима принесла лампу, поставила на низкий столик и закрыла за собой дверь.
Алина сидела у камина, кутаясь в платок так, будто он мог защитить от воспоминаний. Фатима подошла к ней, опустилась рядом с медленным, осторожным вздохом. На лице ни тени раздражения, только тяжёлое, старческое спокойствие, которое умеют держать лишь те, кто пережил слишком многое.
— Дай руки, — тихо сказала она.
Алина послушно протянула дрожащие ладони. Фатима мазала их тёплой настойкой, пахнущей полынью и чабрецом. Пальцы Алины дрожали, и женщина погладила их тыльной стороной ладони, неожиданно мягко.
— Всё хорошо, девочка. Всё уже позади.
Алина слабо усмехнулась.
— Позади? — голос охрип, — Если бы тот человек…
Фатима покачала головой.
— Я слышала, как он шумел. Слышала, как собаки поднялись. Слышала, как Кайсар бежал. Если бы не успел, дом бы проснулся, как рой. Ты не погибла бы. Не при нас.
Но сама Фатима говорила неуверенно. Она слишком хорошо понимала, что всё могло закончиться иначе.
Алина вздохнула, закрыла глаза. Перед ней снова всплыло лицо — нет, не лицо, тень — нападавшего. Шёпот дыхания. Рывок в темноту. Она вздрогнула, словно её окатили ледяной водой.
— Фатима… — несмело спросила она, — Почему это случилось? Кто это был? Я… я ведь никому тут не нужна. Никто меня не знает.