Страница 27 из 49
Глава 15
Тем временем, в женской половине дома…
Ночь опустилась на дом быстро, без предупреждения. Горы не темнели, они просто гасли, будто кто-то тушил свет слой за слоем. Сначала дальние вершины, потом склоны, и только в конце — двор, где догорали факелы.
Алина не спала.
Во время совета старейшин внутри дома стало тесно. Мужские голоса, напряжённые, сдержанные, как струны перед разрывом. Она слышала их даже через стены, не слова, а саму тяжесть решений.
Фатима заметила это раньше, чем Алина сама поняла.
— Пойдём, — сказала она ласково, накидывая платок, — Воздух нужен. Когда мужчины решают судьбы, женщинам лучше дышать.
Во дворе было почти пусто. Не потому, что не охраняли, наоборот, охрана стояла по периметру, у внешних стен, у троп, у подъёмов. Дом был крепостью, но крепостью, обращённой наружу.
Внутренний двор считался безопасным. Алина остановилась у каменной ограды, где тень от навеса ложилась гуще. Отсюда открывался кусок неба, и звёзды казались резкими, холодными, как стекло. Она обратила взор на небо и погладила горло:
— От такой красоты, дух захватывает, — задумчиво произнесла девушка привыкшая видеть каждый день лишь городскую суету и редко встречающая подобные горные красоты, — И сердце замирает…
— Здесь стой, — сказала Фатима, — Я принесу воды.
Алина кивнула.
Она не думала о побеге. После пропасти — нет.
Она просто… осматривалась. Запоминала. Как человек, который знает, что любая информация и знание — это оружие, даже если ты не знаешь, когда оно пригодится.
Вдруг послышались шаги, с противоположной стороны. Не сразу.
Сначала, возникло ощущение изменения воздуха. Как будто ночь стала плотнее. И затем, едва слышимый скрип камня. Не сверху, не снаружи. А здесь. Почти рядом. Во дворе.
Алина повернулась.
Неизвестный мужчина стоял слишком близко. Она не услышала, как он подошёл. Лицо скрыто. Не капюшоном, а тенью. Он был одет просто, без примет. Не в одежде людей Кайсара. И не в чужой, броской.
Предчувствие беды подкралось мгновенно. Это было хуже всего.
— Тихо, — сказал он почти ласково.
Незнакомец двигался быстро. Не рывком, просто уверенно. Рука схватила её за плечо, вторая сомкнула пальцы за запястье, точно зная, куда давить.
Алина вскрикнула. Он был готов к этому. Ладонь метнулась к её горлу, не чтобы душить, а чтобы заглушить звук.
— Не кричи, — прошептал он над ухом, — И всё будет быстро.
От него пахло потом, холодом и чем-то металлическим. Как стальной привкус страха на губах.
Алина дёрнулась, ударила коленом. Неумело, скорее неуклюже. Он лишь хмыкнул.
— Глупо, — сказал он, — Здесь тебе не помогут.
И в этот момент залаяли собаки.
Не истерично. Не панически.
А яростно, со злобой.
Мужчина напрягся.
— Чёрт…
Алина использовала секунду его замешательства, и рванулась, не думая куда, просто в сторону света, к дому.
Он схватил её снова, на этот раз грубо потянул назад.
— Я сказал — тихо!
И тут — удар.
Резкий. Точный.
Чужая рука сбила его с ног, будто выбили опору. Мужчина перекатился, вскочил, и встретился взглядом с Кайсаром.
Алина никогда не видела его таким.
Не злым. Отнюдь.
Именно опасным.
Кайсар стоял между ней и нападавшим. Молча. Плечи расслаблены, но в этом спокойствии, подтекстом читалась смерть.
— Кто ты? — спросил он тихо.
Мужчина не ответил. Он отпрыгнул. Не на Кайсара, а в сторону стены, туда, где тень была гуще. Нападавший двигался так, будто знал двор. Будто считал шаги заранее. Один из охранников выстрелил, но было слишком поздно. Пуля ушла в камень.
Через секунду нападавший исчез. Будто его и не было.
Во дворе вспыхнули факелы. Люди сбежались. Собаки рвались с цепей. Фатима стояла бледная, прижав ладони к груди.
Кайсар обернулся к Алине.
Он смотрел на неё так, будто проверял, цела ли она.
Не тело. Целиком.
— Он тебя тронул? — спросил он резко.
Алина покачала головой. Голос не слушался.
— Нет… он… хотел…
Слова застряли в горле комом.
Кайсар выдохнул. Медленно. Тяжело. Повернулся к своим людям.
— Удвоить охрану. Никого не впускать и не выпускать. Проверить каждого. Даже своих.
Потом снова обратил взор к ней.
— С этого момента ты не выходишь одна. Ни на шаг.
Она подняла на него взгляд. Впервые, без дерзости.
— Я, итак, в твоём доме пленница.
Он наклонился ближе. Его голос стал ниже.
— В моём доме тебя не тронут.
Он выпрямился и добавил, уже для всех:
— С этого момента она под моей защитой.
Слова упали тяжело. И никто не усомнился.
Алина стояла, дрожа, и только теперь поняла, что страшно было не тогда, когда он держал её в плену.
Страшно — без него.