Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 21 из 49

Но она… Эта русская встала на пути, толкнула её, спасла. И теперь в моих руках не невеста врага, а чужая девушка, ни в чём не виноватая. Чужая, но вмешавшаяся по собственной глупости.

Случай?!

Случай, который для нас, горцев, тоже закон. Ты шагнула между мной и моей целью, значит, сама стала целью.

Свадьба всё равно сорвана. Хаджиевы унижены, их праздник раздавлен. Пусть они прячут невесту за стенами, люди уже видели панику, слышали крики. Честь их запятнана, и это не смоется.

Я пришёл за позором врага. За правом сказать: «он лишился чести, как я лишился брата».

И я это сделал!

Но она… стала между мной и ударом.

Женщина, чужая, дерзкая, без понимания наших законов.

Решила, что может остановить горца, как останавливают капризного мужчину в городе.

Она даже не знает, куда ступила.

В горах не прощают, когда женщина бросает вызов мужчине перед врагами.

Я пленил её не ради выгоды.

А ради урока.

Ради порядка.

Ради того, чтобы она поняла. Тут есть границы, и они острые, как скала.

Но теперь судьба добавила ещё одну грань — её отец. И она уверена, что он придёт за ней.

Что ж, пусть приходит!

И пусть знает, что здесь не торгуются дочерями.

Здесь на силу отвечают силой, а честь — честью.

Если он захочет забрать её, то пусть придёт сам.

Не деньгами.

Не властью.

А как мужчина к мужчине.

И только тогда разговор будет честным.

А эту дерзкую девчонку, я должен проучить!

Но она… смотрит так, будто видит меня насквозь. Как будто я не палач, а человек. Пусть думает, что хочет. Для меня она — мой выбор и мой приговор».

Он замолчал.

Горы слушали.

В груди, не жестокость, а тяжёлый, горький долг и выбор.

Тишина в горах была абсолютной, но внутри него всё гудело. Память прожигала, как раскалённое железо.

Когда глаза открылись, ночь уже не давила, она смотрела в ответ.

Он не знал, зачем удержал Алину. В момент ярости, решение пришло само.

Не знал, почему её голос живёт в голове.

Только понимал, что теперь месть стала тяжелее. Случай превратился в судьбу! И в её взгляде есть то, что его убивает и возвращает к жизни одновременно.

Он шагнул к окну.

Внизу, среди тёмных троп, уже мелькали огни. За ней шли люди её отца. Это был не последний акт, а первый ход большой ставки. Кайсар опустил руку на нож, спрятанный под плащом. Игра начиналась.

И Кайсар был готов к этому.