Страница 21 из 49
Но она… Эта русская встала на пути, толкнула её, спасла. И теперь в моих руках не невеста врага, а чужая девушка, ни в чём не виноватая. Чужая, но вмешавшаяся по собственной глупости.
Случай?!
Случай, который для нас, горцев, тоже закон. Ты шагнула между мной и моей целью, значит, сама стала целью.
Свадьба всё равно сорвана. Хаджиевы унижены, их праздник раздавлен. Пусть они прячут невесту за стенами, люди уже видели панику, слышали крики. Честь их запятнана, и это не смоется.
Я пришёл за позором врага. За правом сказать: «он лишился чести, как я лишился брата».
И я это сделал!
Но она… стала между мной и ударом.
Женщина, чужая, дерзкая, без понимания наших законов.
Решила, что может остановить горца, как останавливают капризного мужчину в городе.
Она даже не знает, куда ступила.
В горах не прощают, когда женщина бросает вызов мужчине перед врагами.
Я пленил её не ради выгоды.
А ради урока.
Ради порядка.
Ради того, чтобы она поняла. Тут есть границы, и они острые, как скала.
Но теперь судьба добавила ещё одну грань — её отец. И она уверена, что он придёт за ней.
Что ж, пусть приходит!
И пусть знает, что здесь не торгуются дочерями.
Здесь на силу отвечают силой, а честь — честью.
Если он захочет забрать её, то пусть придёт сам.
Не деньгами.
Не властью.
А как мужчина к мужчине.
И только тогда разговор будет честным.
А эту дерзкую девчонку, я должен проучить!
Но она… смотрит так, будто видит меня насквозь. Как будто я не палач, а человек. Пусть думает, что хочет. Для меня она — мой выбор и мой приговор».
Он замолчал.
Горы слушали.
В груди, не жестокость, а тяжёлый, горький долг и выбор.
Тишина в горах была абсолютной, но внутри него всё гудело. Память прожигала, как раскалённое железо.
Когда глаза открылись, ночь уже не давила, она смотрела в ответ.
Он не знал, зачем удержал Алину. В момент ярости, решение пришло само.
Не знал, почему её голос живёт в голове.
Только понимал, что теперь месть стала тяжелее. Случай превратился в судьбу! И в её взгляде есть то, что его убивает и возвращает к жизни одновременно.
Он шагнул к окну.
Внизу, среди тёмных троп, уже мелькали огни. За ней шли люди её отца. Это был не последний акт, а первый ход большой ставки. Кайсар опустил руку на нож, спрятанный под плащом. Игра начиналась.
И Кайсар был готов к этому.