Страница 29 из 33
Глава 22
***
Я ей честно дал время, чтобы она переосмыслила своё поведение и сама пришла ко мне. Но, как оказалось, у этой ведьмы мелкой породы — стальные яйца!
Она делает всё, лишь бы не попадаться мне на глаза. Да и я не спешил её возвращать. Ждал, что и меня самого отпустит.
Не отпустило!
И вот сейчас я смотрю на эту невероятно бесячую… хрупкую и немного бледную женщину, которая спит на моей кровати, и понимаю, что это её место до конца дней. Не знаю, чьих именно, но по‑другому не будет!
Я привёз её к себе домой — в свою берлогу, где мог находиться только я! Вызвал знакомого доктора, который быстро осмотрел её, но, не заметив ничего плохого, взял у Киры кровь и попросил утром приехать к нему в поликлинику.
Я же переодел её в свою футболку и с чистой совестью сел в кресло у окна ждать её пробуждения. Её запах наполняет комнату, а тихое дыхание успокаивает. Я бы и сам прилёг рядом, но боюсь, что простым лежанием всё не закончится! Слишком зол на эту ведьму!
Охрана сразу предупредила, что Кира поехала в ресторан со своей подругой. Аду Вовка пробил сразу, но только сегодня, слушая, как эта блондинистая натура выговаривала Киру, я понял, что, вероятно, и женская дружба тоже существует.
Сидел в дальнем углу ресторана, откуда открывается отличный обзор, и не мог насмотреться на Киру! Она похудела ещё сильнее, стала немного бледной. А ещё меня до тихой ярости раздражало то, что она ударилась в работу так, будто это не она ещё несколько недель назад впахивала на отца и пробивала руку одного урода.
Когда Кира сбежала из родового гнезда, я думал: сожгу там всё на хер! Ситуацию спасла только Маргарита Павловна, филиграннейшим образом пославшая всех домочадцев и обвинившая их всех в несостоятельности!
Я оставил там своих поверенных, а сам улетел с братом следующим рейсом. Через пару часов после прилёта уже сидел под окнами её квартиры и пытался убедить себя, что мне не нужна такая женщина.
Не убедил!
— Терпеть не могу, когда на меня так смотрят, — прохрипела Кира, медленно садясь на кровати.
В комнате включены только ночники по углам, но их достаточно, чтобы понять, кто где находится и чем занят.
— Пора было бы уже привыкнуть, — отвечаю я ровно, а Кира вздрагивает и подтягивает ноги к груди.
Осматривается вокруг, но вдруг напрягается.
— Это что, Добрынин? — зло шипит Кира, поднимая руку с перевязкой после забора крови.
— Приезжал доктор, взял у тебя кровь, чтобы понять, что не так. Но ты даже не дёрнулась, — ответил ей и медленно поднялся с кресла.
— Не подходи ко мне, — быстро выдала Кира. — На месте оставайся! Я не хочу, чтобы ты попадал в поле моего зрения!
— Как же хорошо, что наши мысли с тобой не сходятся, — хмыкнул я и опустил колено на кровать.
Кира вздрогнула, но с места не сдвинулась. Дышит тяжело, глаза огромные — в них хочется утонуть.
— Я же не обманул тебя, когда сказал, что мне всё равно на то, что было до меня, — тихо продолжил я. — И то, что ты станешь моей женой, не обсуждается.
— Илья, ты зачем всё это говоришь? — голос севший, дрожащий, и это совершенно не вяжется с той Кирой, которую я увозил в семейную усадьбу.
Эта женщина какая‑то ранимая. Будто с неё сняли скорлупу и выбросили в этот жестокий мир, который её не достоин. Почему‑то только сейчас, смотря на неё сверху вниз, вздрагивающую от каждого вдоха, сжимающую между собой пальчики, которые я хочу чувствовать на своей коже…
Неужели бывает так, что одну и ту же женщину хочется прибить и одновременно отлюбить по полной?
— Кира, крошка моя, я тебе просто напоминаю, что ты уже давно зарезервирована на пожизненное пользование, — стараюсь говорить грубо, но выходит слишком хрипло. И Кира это слышит! — Даже если к тебе кто‑то захочет подойти ближе, чем положено регламентом работы, он окажется на Луне быстрее, чем сообразит, как его зовут!
— Ты мне не нужен, — выдыхает она в ответ и обхватывает горло рукой.
Голос ломается, и её слова выходят до того жалкими и неубедительными, что я только усмехаюсь. Склоняюсь ниже и аккуратно накрываю её ногу рукой.
Под ладонью пробегают мурашки, заставляя моё дыхание учащаться. Кира пытается вытащить ногу из моей хватки, но я не отпускаю. Медленно тащу её на себя, а Кира только открывает и закрывает рот.
— Мне больше нравится, когда ты посылаешь меня или соблазняешь, но сейчас… — я сглатываю и в одно движение нависаю над ней, придавливая пахом живот, — я хочу, чтобы ты была в этой комнате вот такой всегда. Нежной, желанной, ранимой, с огромными глазищами, в которых я хочу утонуть и больше никогда не всплывать.
— Я не буду покорной, Добрынин, — хрипло пытается отвечать Кира и упирается мне в грудь ладошками. — Я всегда буду идти вперёд. И ты меня не запрёшь дома.
— А кто тебе сказал, что я буду тебя где‑то запирать? — улыбнулся я и наконец‑то накрыл её губы горячим поцелуем.
Нет сил больше ждать. Хочу в неё. Хочу, чтобы она была только моей. Хочу…
Звук входящего сообщения вырывает из моих воспалённых мечтаний. Достаю мобильный из кармана домашних штанов и не сразу соображаю, что написано в сообщении.
Понимаю, что это от знакомого доктора, но вот текст мне не ясен. Точнее, этого же не может быть, так ведь? Я же сам видел все заключения, которые мне скидывал Вовка!
— Добрынин, тебе нужно врача вызвать, — шипит Кира, привлекая моё внимание. — Ты дышать перестал.
— Да вот думаю, как бы тебе сказать, что ты беременна, — отвечаю на её подкол и понимаю, что, кажется, перегнул!