Страница 30 из 33
Глава 23
***
Машина мчится по ночному городу, а меня всю трясёт. Я не могу успокоиться. Даже когда я понимала, что меня могут изнасиловать или вообще убить, у меня не было душераздирающего страха и убивающей боли внутри!
— Девушка, а вам точно нужно именно в поликлинику? — в очередной раз уточняет седовласый дедуля за рулём такси, которое я поймала, выскочив из дома Добрынина в тапочках и его куртке.
Смотрю на этого дедушку и его совершенно немодные казачьи усы и понимаю, что меня реально уже трясёт. Подбрасывает так, что спазмом прошибает позвоночник.
— Точно, — отвечаю хрипло и пытаюсь достать мобильный из кармана.
Мышечную память не так просто убить! Но вот кого‑то… Боже, я же могла убить его!
Прикрываю глаза ладонями и пытаюсь сдержать всхлипы, которые уже разрывают грудь. Да что такое?! Что за плаксивое состояние?!
Но я ударила Добрынина по голове светильником, когда он не стал отпускать меня из своего железного захвата.
А нечего было мне запрещать!
— Возьмите, — взволнованный голос дедули вырвал меня из терзаний, а в руки ткнулась холодная крышечка пластиковой бутылки с водой. Вот только внутри какая‑то мутная жидкость. — Это компот. Из сухофруктов. Моя Машенька каждое лето на даче собирает и сушит. А потом всю зиму радует нас вкусным компотом. Вам нужнее будет.
— Спасибо, — задрожала ещё сильнее и поняла, что слёзы уже ручьями бегут по щекам.
Взяла бутылку и открыла. Салон автомобиля сразу наполнился приятным, сладким запахом домашнего компота. Я принюхалась, но так и не смогла сделать глоток.
Тело будто замерло. Я снова прокрутила слова Добрынина в голове. И то, в какой манере он всё произнёс! Вот правду говорят: пока ты не наденешь тапки другого человека и не пройдёшь его путь, не поймёшь, что он может чувствовать.
А мужчины — вообще странные создания. Для них всё намного проще всегда. Есть ребёнок — ну ладно. Нет — тоже хорошо.
И никто даже предположить не может, что чувствует женщина, когда уже убедила себя в своей ущербности!
— Мы подъехали, — дедушка вытащил меня из тяжёлых мыслей и кивнул в сторону здания современной частной поликлиники.
Да, я уже много лет наблюдаюсь здесь. И гинеколог, которая мне и ставила все неутешительные диагнозы, знает меня вдоль и поперёк. И только она мне скажет правду!
— Можно переводом? — спрашиваю я у таксиста.
— Можно, — с тёплой улыбкой кивнул этот дедушка. — Но прежде чем ты выйдешь отсюда, деточка, подумай: нужно ли оно тебе. Я много лет живу на этом свете и видел уже такие растерянные глаза. Что‑то решать в таком состоянии опасно. Можно совершить непоправимые действия.
Я замерла от слов совершенно чужого человека. Но воспалённый мозг сразу провёл параллель между этим дедушкой и моей бабулей.
— Однажды такое решение приняли за меня, — ответила я хрипло. — В этот раз я справлюсь сама.
Я перевела оплату за проезд и пошла в приёмный покой. И только у раздвижной двери я сообразила, что не позвонила Ларе Леопольдовне, моему гинекологу.
Подняла взгляд и замерла, рассматривая своё отражение в зеркальной поверхности дверей.
— Да‑а‑а, Кира, — хохотнула я нервно. — Видок у тебя, как у бомжа. Явно не местный контингент.
Достала мобильный и, мысленно извинившись перед Ларой Леопольдовной за поздний звонок, набрала ей. И, на удивление, она ответила через два гудка.
— Привет, Кира. Я на дежурстве, — сразу ответила Лара.
— А я стою на улице у входа. Мне очень нужно подтверждение или опровержение, — тихо попросила я.
— Та‑а‑ак! — встревоженно протянула она. — Сейчас спущусь.
И через десять минут я уже лежу на кушетке за ширмой, а по животу катается специальный датчик с холодящим гелем. Лара слушала меня внимательно, не перебивала. А ещё сильно хмурилась. И до сих пор хмурится.
— Если ты сейчас ничего не скажешь, я уйду и больше не приду к тебе, — прошептала я, нервно сжимая в руках задранную футболку.
— А вещи на тебе — это предполагаемого папаши? — спрашивает вместо ответа Лара Леопольдовна.
— Лара, — шепчу я и чувствую, как краснею.
— Без результатов, которые ты не принесла, я бы тебя отругала, но УЗИ говорит, что всё… всё… всё есть, — довольно произносит Лара и убирает датчик от живота. — И это чудо, Кира! Ты понимаешь… с твоим‑то диагнозом…
Но договорить она не успевает: в кабинет входит медсестра и просит срочно подойти в одну из палат. Лара извиняется и уходит, подавая мне одноразовое полотенце и приказывая ждать здесь.
Сажусь на кушетку, смотрю на чёрно‑белый экран, где отражается крохотная точка, и не понимаю, как себя чувствую.
Я работаю. Мне нужно готовиться к новому трудовому году. Да и что я буду делать с малышом? Но малыш — это не то, чего нужно бояться. Есть ещё Добрынин…
— Далеко же ты спряталась, крошка, — голос Ильи врывается в мой воспалённый мозг, и я вздрагиваю, резко поднимаясь с кушетки.
— Голова болит? — спрашиваю я севшим голосом и делаю шаг назад.
— Болит, но не так, как у тебя будет болеть попа, Кира, — голос Ильи становится ниже, а я напрягаюсь, готовая сбежать. Вот только куда?
Добрынин делает несколько молниеносных шагов ко мне, нависая горой. И почему я именно сейчас думаю о том, что он слишком большой для меня? Что именно этот мужчина смог сделать мне самый большой подарок в жизни!
— Илья, уходи, — выдыхаю, смотря в его глаза прямо.
— Знаешь, я бы сейчас, может быть, и разочаровался в твоём словарном запасе, но вот интересная штука: ты огрела меня по башке, вырубив на несколько минут. А теперь я хочу тебя закинуть на плечо и увезти куда‑нибудь подальше, показать, насколько ты теперь моя — не только снаружи, но и внутри.
— Илья, прекрати это всё! — выкрикиваю я.
— Поздно, Кира, — Илья поднимает руку и медленно проводит пальцами по щеке. — Теперь, как там говорят, только пока смерть не разлучит нас.
А в следующий миг он накрывает мои губы страстным, горячим поцелуем. Ноги подгибаются, а в ушах шумит так, что я ничего не слышу, кроме сумасшедшего стука своего сердца.
— Замуж я за тебя точно не выйду, — отрываюсь от Добрынина и хочу отступить, но он не даёт, только коварно улыбается.
— Поздно! Теперь у тебя только одна дорога — на руководящую должность в моей жизни! — хохотнул Илья и зашипел, приложив руку к голове. — Но шишку ты мне обработаешь сама!